Средний брат, О., талантлив. Чуток к мелочам. Уж на что я зевака. О. высмотрит фиговинку, сделает парадоксальный вывод. Три брата учились музыке. Семь лет я мучил пианино, оно мучило меня. О. одолевал клавишную науку талантливее. У меня – упорство, выносливость, музыка – потом. О. музыкален и упертость отодвигал на второй план. По мне, лужа, бурелом – пру прямо, не оглядываясь. О. осмотрится и дорожку, которую не заметил я, сделает главной, обогнет препятствие с меньшими потерями и выгодой. Я не слепой, но О. зорче. Прекрасный экономист, мелкая цифирь для него не скучна, а дает простор, равный гармоническому аккорду, лирическому стихотворению. До сих пор, на шестом десятке лет, бегло барабанит по клавишам, живо исполняя все заученные в юности гаммы, пьесы. Умело импровизирует после стакана массандровского хереса. В хитросплетениях мелочей М., младший, разбирается глубже, чем О. Я, по сравнению с ними, - лох. Беру «высоту», «глубину» окружающего затратным тупым хождением. Чем больше увидел, тем больше сделал выводов, порой неверных, поверхностных. Братья не бродят. Вживаются в место, на котором остановились, недолго. С О. встретился на выставке военного оборудования Фаберже. То, что фирма не просто мастерская, а много предприятий, заинтересовало меня, но и только. На брата факт произвел глубокое впечатление. Вступил в спор с охраной. Ему казалось: надо немедленно выяснить, когда, на каких условиях скромные мастерские превратились в крупные производства. Охрана (на временных выставках экспонаты фотографировать нельзя), заметив в руках брата телефон, посчитала, что ведется скрытая съемка, потребовала убрать аппарат. Брат с обидой доказывал, что не делает фотографий, тыкал в нос служителям электронную дощечку «Apple»: мол, смотрите – сведения о фамилии Карла отнюдь не снимки. Моя хитрая камера, запрятанная в футляре, запечатлела экспонаты, сцену препирательства. Подошел, говорю: «Убери, не отстанут». О. посчитал спор бессмысленным, телефон спрятал в задний карман джинсов. Громко, чтобы слышала охрана: «Оказывается, в Первую Мировую войну Московская фабрика Фаберже переименована в Московский механический завод. Оборудование супер. А изделия из золота, драгоценных камней выпускались особыми подразделениями при заводах. Смотри, как аккуратно, прочно припаян носик к чайнику. Не налюбуешься». Походная посуда удивила меня. Обретение мастерскими статуса механического завода интересно. Брата оно потрясло. Битый час вел рассказ о способах конверсии. Урок кадетам. Бери опыт старших, но честных, а не жуликов, пользуйся. О. заворожили тонко сделанные шприцы, емкости стерилизации. За драгоценными безделушками скрывалось изготовление походных умывальников. И боевых гранат. Русская ручная бомба была хороша. Крошила в мясо немцев, производилась немцем же. Гильзы, латунные втулки для артиллерийских снарядов. В Ленинград экспонаты доставлены со всей страны, из-за рубежа, от московской организации «Русский национальный музей». О. разглагольствовал: «Рубины и кровь. Едино. Дает потрясающий эффект. Кровь – самое прибыльное дело. Тут русский русского убьет, искромсает немец немца на куски. Волки такого не делают. Только гиены на это способны. И люди. Материал разный. Метод один. Материализм человеку свойственен, словно дыхание. Идеалисты – недоумки, шарлатаны. Всегда в проигрыше». На верхних этажах – импрессионисты. Щукины, Морозовы собирали мазилок, спонсировали. Брат о выставке Олевской, коротко: «Интересная тетка». Из фарфора наделала платьев. Тяжелые же! Художники – чем безобразнее, тем интереснее для О. До донышка проняла брата работа Хаима Сутина. Меня, зеваку и романтика, как обычно, тронул Каспер Давид Фридрих, Жером – украшатель богатых спален и кабинетов. Тщательно осматривали форму русских гвардейцев, начиная от Петра Первого, заканчивая семнадцатым годом.