Заметки на ходу (часть 553)
Темнеет. С последними посетителями оказался на выходе. На улице сумрачно. Вот-вот начнется дождь. Ноги свинцовые. Хочется есть.
Люди, с которыми приехал в Париж, успевают и обедать, и ужинать. Мне не удается. Прошел мимо Нотр-Дам, церкви Сен-Жермен и Пантеона. Мой путь лежит к Люксембургскому саду. Узенькие улочки. После крылатых быков Месопотамии они кажутся игрушечными, будто из книжки со сказками Перро.
Постепенно давление музейного пространства отступает. В лавочке купил пакет топленого молока, булку и бутылку вина.
Молоко, булка, почувствовал сытость. Вина не хотелось. Молоко пил на ходу – не было лавок. Люксембургский сад уже закрыт. Это расстроило. В голове возникла история про королеву Марию Медичи и ее сынка, короля Людовика XIII. Мама и сын делили трон. Дошли до гражданской войны. Потом одумались. Вот он, Люксембургский дворец. Не роскошный, но для этого монархического пристанища Рубенс нарисовал более двадцати полотен. Изобразил процесс женитьбы Генриха IY на Марии Медичи. Война в защиту протестантов против пруссаков. Убийца-террорист – и Генриха не стало. Мария – регентша при малолетнем Людовике. Людовик вырос и стал воевать с матерью. Марию куда только ни ссылали. Некрасивая история запечатлена на полотнах Рубенса в возвышенных аллегориях.
Дворец – память. Люди умеют «заворачивать» безобразия в блестящие обертки – произведения искусства. Репин писал Государственный Совет. Бюрократия снизошла до мастера, позволила себя изобразить.
Жак Луи Давид писал Наполеона. Торжественная коронация в Нотр-Дам. Родня, чиновники, мама Бонапарта.
Припомнил «союз принцесс», который знаменовал союз Франции и Испании. Одна принцесса, Анна Австрийская, стала женой Людовика XIII.
Анна Австрийская – захотелось выпить. Первые двести граммов сделали уставший мозг игривым. Выдумщик Александр Дюма. Тень кардинала Ришелье, бравые мушкетеры, гвардейцы кардинала и герцог Бэкингем.
Людовик XIII превращен Дюма-отцом в простака, а Ришелье в истинного хозяина Франции. Де Тревиль простодушен, благороден.
После второго стаканчика в памяти всплыл депутат, имевший хорошие деньги. Боялся самолетов. До Парижа добирался на поезде. Приехал на два дня позже. Побродил по городу и уехал. К друзьям в Германию.
В отеле укладывался спать Юрий Прохорович. Многозначительно произнес: «Нормандия – это да!» Похвалился подарочной бутылкой кальвадоса в черной коробке с серебряными вензелями. Купил таких бутылок несколько. Кальвадос – французская водка. Яблочная. Чрезвычайная дрянь. Засыпая, представил: деревня, родня за столом, и Юрий Прохорович достает кальвадос. Зачем? В деревне и так достаточно крепкого самогона.
***
Утро неласковое. Дует ветер. На небе тучи. Наша группа собирается в Лувр. Советую посетить квартиру Наполеона III в Лувре и быстро покидаю коллег. Сегодня у меня Греция, Рим, скульптура и, если успею, живопись Франции.
Переместился на «Ground Floor». «Греков» в Лувре много. В корпусе Сюлли. Знаменитый Милетский торс. Рук и головы у него нет. Нет и ног. Правая отсечена по колено, левая неаккуратно обгрызена чудовищем-временем по брюхо.
Торс расположен в мрачном полуподвальном помещении. Потом становится посветлее. Просторные залы полны знакомыми по фотографиям экспонатами. Мраморные колонны коринфского стиля. Пол выложен клеточкой – белый мрамор чередуется с коричневым гранитом.
По скоплению народа понимаю: приближаюсь к чему-то необычайному. Толпа становится гуще. Увидел Венеру Милосскую. Венера не белая. Время «набросило» неровный желтоватый налет.
Люди, с которыми приехал в Париж, успевают и обедать, и ужинать. Мне не удается. Прошел мимо Нотр-Дам, церкви Сен-Жермен и Пантеона. Мой путь лежит к Люксембургскому саду. Узенькие улочки. После крылатых быков Месопотамии они кажутся игрушечными, будто из книжки со сказками Перро.
Постепенно давление музейного пространства отступает. В лавочке купил пакет топленого молока, булку и бутылку вина.
Молоко, булка, почувствовал сытость. Вина не хотелось. Молоко пил на ходу – не было лавок. Люксембургский сад уже закрыт. Это расстроило. В голове возникла история про королеву Марию Медичи и ее сынка, короля Людовика XIII. Мама и сын делили трон. Дошли до гражданской войны. Потом одумались. Вот он, Люксембургский дворец. Не роскошный, но для этого монархического пристанища Рубенс нарисовал более двадцати полотен. Изобразил процесс женитьбы Генриха IY на Марии Медичи. Война в защиту протестантов против пруссаков. Убийца-террорист – и Генриха не стало. Мария – регентша при малолетнем Людовике. Людовик вырос и стал воевать с матерью. Марию куда только ни ссылали. Некрасивая история запечатлена на полотнах Рубенса в возвышенных аллегориях.
Дворец – память. Люди умеют «заворачивать» безобразия в блестящие обертки – произведения искусства. Репин писал Государственный Совет. Бюрократия снизошла до мастера, позволила себя изобразить.
Жак Луи Давид писал Наполеона. Торжественная коронация в Нотр-Дам. Родня, чиновники, мама Бонапарта.
Припомнил «союз принцесс», который знаменовал союз Франции и Испании. Одна принцесса, Анна Австрийская, стала женой Людовика XIII.
Анна Австрийская – захотелось выпить. Первые двести граммов сделали уставший мозг игривым. Выдумщик Александр Дюма. Тень кардинала Ришелье, бравые мушкетеры, гвардейцы кардинала и герцог Бэкингем.
Людовик XIII превращен Дюма-отцом в простака, а Ришелье в истинного хозяина Франции. Де Тревиль простодушен, благороден.
После второго стаканчика в памяти всплыл депутат, имевший хорошие деньги. Боялся самолетов. До Парижа добирался на поезде. Приехал на два дня позже. Побродил по городу и уехал. К друзьям в Германию.
В отеле укладывался спать Юрий Прохорович. Многозначительно произнес: «Нормандия – это да!» Похвалился подарочной бутылкой кальвадоса в черной коробке с серебряными вензелями. Купил таких бутылок несколько. Кальвадос – французская водка. Яблочная. Чрезвычайная дрянь. Засыпая, представил: деревня, родня за столом, и Юрий Прохорович достает кальвадос. Зачем? В деревне и так достаточно крепкого самогона.
***
Утро неласковое. Дует ветер. На небе тучи. Наша группа собирается в Лувр. Советую посетить квартиру Наполеона III в Лувре и быстро покидаю коллег. Сегодня у меня Греция, Рим, скульптура и, если успею, живопись Франции.
Переместился на «Ground Floor». «Греков» в Лувре много. В корпусе Сюлли. Знаменитый Милетский торс. Рук и головы у него нет. Нет и ног. Правая отсечена по колено, левая неаккуратно обгрызена чудовищем-временем по брюхо.
Торс расположен в мрачном полуподвальном помещении. Потом становится посветлее. Просторные залы полны знакомыми по фотографиям экспонатами. Мраморные колонны коринфского стиля. Пол выложен клеточкой – белый мрамор чередуется с коричневым гранитом.
По скоплению народа понимаю: приближаюсь к чему-то необычайному. Толпа становится гуще. Увидел Венеру Милосскую. Венера не белая. Время «набросило» неровный желтоватый налет.