Оглушило. «Дуга», вышедшая из головы, в голову же и уползла. Исчезли коробочки-романы. «Растворился» Кафка. Прекратил безобразничать Фрэнк Заппа. Усталость навалилась на меня, ослабленного Хаммурапи. Вступило в свои права окружающее пространство. Беспощадное, плотное. Потребовались силы для восприятия невидимых волн, которые шли от картин, статуй, гобеленов и старинных комодов. Если бы это было прилично, то застонал бы, защелкал зубами, чтобы двигаться вперед. Рев остановил в горле, в слюнях и соплях. Но зубами пару раз щелкнул. От меня отскочила старушка с фотоаппаратом, огромным, как ее седая голова. Двинулся по коридору. Ассирия, восьмой век до нашей эры. Царь Саргон II. К Саргону и крылатым быкам пробираюсь мимо пучеглазого юноши. Молодой человек очень древен. Длинные кудрявые волосы, но без правой руки, да и ноги отгрызены временем, до самых колен. Здесь много веселых инвалидов между сосудами-кратерами. Лошадь – красивая. От нее только голова, изумительно изящная. Напомнила мне друга Юру Седова. Грозные львы на голубоватых плитах: Лувр щедр на помещения. Залы залиты светом из больших окон. Стены светлые, голубовато-серые. На стенах ассирийские артефакты. Как в те времена умудрялись делать керамику – одному богу известно. Крылатые быки, лучники и копьеносцы. У Саргона все работало на «подпитку» боевого духа. Львы – рычат, воины – маршируют, а быки такие массивные, что с ними не поспоришь. Эти боевые машины могут летать (вон когда зародилась мечта о боевой авиации). В Китае вылепили из глины целое войско. В залах Междуречья поражает экспонат: квадратная колонна. Завершает ее тяни-толкай – два рогатых быка, с одним телом, общим и коротким. На мощную спину положен крест – балка из темного дерева. Так поддерживали потолки во дворце. У подножия сооружения стоит черный-черный негр в голубом свитерке – молодой и стройный. У его ног крутились человек десять негритят. Негритята шумели и мяукали. Ласково курлыкал тонюсеньким голоском голубой негр, что-то объяснял детворе. Перебравшись к египтянам, почувствовал дух грабежа. Много чего в Лувре из Месопотамии (одни бесконечные таблички с клинописью чего стоят!), но египетских артефактов больше. В египетских мрачноватых залах солидные ряды: белые сфинксы, гранитные обезьяны, серые сидящие богини с кошачьими головами. По реке мертвых плывут игрушечные ритуальные корабли. Алебастровые канопы, тяжеленные саркофаги. Деревянные гробы, повторяющие очертания человеческого тела, ярко расписанные, состоящие из двух половинок. Отдельные шедевры. Сидящая статуя Рамсеса II. Каменное тело Нефертити. Под круглыми сводами «толкаются» столбы, испещренные иероглифами, белые статуи богов, черные – фараонов. Ясно, что поработал здесь не только Шампольон, но и вороватые армии Наполеона. Грабеж был поставлен «на поток». Большой сфинкс периода Древнего Царства, грозно притаившийся в углублении. Скульптура темная, и ниша темная. Как выпрыгнет! Страшно! Мелочи – бесконечные фигурки солдатиков-ушебти, птички-ибисы, множество жуков-скарабеев. Махонькие голубые кувшинчики, зеленые нефритовые плошки, блюдца. Масляные светильники, похожие на стремительных птичек. Не оторваться от подвески в форме хищной птицы, но с головой барана. Папирусы, развернутые на стенах! Книга мертвых. Иероглифы не понимаю, но картинки интересны, умелы. Лысый дядька, а рядом гребень. Может – угроза: мы тебя, парень, так причешем, что не останется и волос. Какие-то волны, а под ними глаз. Бородатый интеллигент в черной кожанке стоит у страшной статуи бога Тора. Вроде бы стройный юноша. Но – голова? Глаза хищной птицы и выгнутый, острый клюв. В фильме «О, счастливчик» показали свинью с головой человека. Древнее воплощение ужаса – тело человека, голова быка. Лошадь, но с мужским торсом. Ужаснее всего человек с птичьей головой. У птицы бессмысленные глаза. И еще голова рыбы. Супружеские пары – богиня Хатхор и фараон Сети I. У нее голова кошки, у него – собаки. Вот мумия. Лежит под стеклом, ухмыляется. Покидал египетские залы, попрощался со статуей писца Санкера. Бессмертная прослойка нужных людей.