Дед Махмуд
Бодрый дедушка Махмуд
Не слыхал, что есть фаст-фуд,
И про Колу не слыхал,
Пил свой чай, не горевал.
Мыслью старый не богат,
Посещал айвовый сад,
Камни дергал из земли,
Так и годы протекли.
Та айва в саду цветет,
У него душа поет,
Восемь рослых сыновей
Да две пары дочерей.
Дети выросли, ушли,
Жизни ниточки нашли,
Кто в Москве свой куш берет,
Кто батрачит, кто поет.
Русский Ваня всем дал волю
Пошататься в чистом поле,
На великих реках, вах!
В белых с пряжками туфлях.
И на рынках, на извозе,
Там, на крепнущем морозе
Всю ментовку нужно греть,
Чтоб домой не улететь.
Дома скалы, горы, овцы –
Не нужны в горах торговцы,
Там попробуй взять ясак,
Там ведь горец не дурак.
Все с кинжалами, с игрушкой,
Что хранится под подушкой.
Мал кусок земли, зато
Ненавидят лет на сто.
А у русских не потеют,
Головы лихой не бреют,
Спит народ, Махмуд не спит,
На вайнахском говорит.
Не слыхал, что есть фаст-фуд,
И про Колу не слыхал,
Пил свой чай, не горевал.
Мыслью старый не богат,
Посещал айвовый сад,
Камни дергал из земли,
Так и годы протекли.
Та айва в саду цветет,
У него душа поет,
Восемь рослых сыновей
Да две пары дочерей.
Дети выросли, ушли,
Жизни ниточки нашли,
Кто в Москве свой куш берет,
Кто батрачит, кто поет.
Русский Ваня всем дал волю
Пошататься в чистом поле,
На великих реках, вах!
В белых с пряжками туфлях.
И на рынках, на извозе,
Там, на крепнущем морозе
Всю ментовку нужно греть,
Чтоб домой не улететь.
Дома скалы, горы, овцы –
Не нужны в горах торговцы,
Там попробуй взять ясак,
Там ведь горец не дурак.
Все с кинжалами, с игрушкой,
Что хранится под подушкой.
Мал кусок земли, зато
Ненавидят лет на сто.
А у русских не потеют,
Головы лихой не бреют,
Спит народ, Махмуд не спит,
На вайнахском говорит.