Мостовая
Если б был терпко пахнущий конь,
Запряженный в рессорные дрожки,
Выбивал бы искристый огонь
Да подковой звенел по дорожке.
Под копытом булыжников ряд
Твердью сизою бледно мерцают,
Тронь металлом – они говорят,
Тронь еще – и они заиграют.
Конь был резвый, измаялся, сдох,
Натрудившись, отбросил копыта,
Разбежался по трещинам мох,
Бесколесая бричка разбита.
Неизбежная тщета трудов
Лошадей и возниц терпеливых.
Сколько стерлось о камень подков,
Сколько жизней истлело ленивых!
Расшаталась брусчатая твердь,
Камня зубы побиты изрядно,
Столбовая растрескалась жердь,
Пропасть неба пуста и прохладна.
В яме прошлого старых дорог,
Словно стеблей травы, понависло
И железо подков, и сапог,
Проржавело до пыли и скисло.
Ну, а то, что асфальтом новье
Под покатые шины ложится, -
Не дорога, а просто вранье,
Как толпы безразличные лица.
Запряженный в рессорные дрожки,
Выбивал бы искристый огонь
Да подковой звенел по дорожке.
Под копытом булыжников ряд
Твердью сизою бледно мерцают,
Тронь металлом – они говорят,
Тронь еще – и они заиграют.
Конь был резвый, измаялся, сдох,
Натрудившись, отбросил копыта,
Разбежался по трещинам мох,
Бесколесая бричка разбита.
Неизбежная тщета трудов
Лошадей и возниц терпеливых.
Сколько стерлось о камень подков,
Сколько жизней истлело ленивых!
Расшаталась брусчатая твердь,
Камня зубы побиты изрядно,
Столбовая растрескалась жердь,
Пропасть неба пуста и прохладна.
В яме прошлого старых дорог,
Словно стеблей травы, понависло
И железо подков, и сапог,
Проржавело до пыли и скисло.
Ну, а то, что асфальтом новье
Под покатые шины ложится, -
Не дорога, а просто вранье,
Как толпы безразличные лица.