i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Сундучок зеваки. 78. Толкачев и Такеши

Т.А. сказала: «В Токио - странный запах». Подумал: «Крови». А чего же еще: мужики крутые. Клоун Китано - Затойчи. Рубит и рубит. А Куросава? «Гений дзюдо», «Семь самураев». Великолепные ужастики. Когда японский камикадзе пикировал в Перл-Харборе на крейсер - он смеялся. Вполне вероятно, что улыбался Мисима, пытаясь вскрыть себе брюхо. Может, и не улыбался, но театральный фарс с военным переворотом сделал для меня сомнительным глубину этого писателя. Вернее, так - брюхо он вскрыл грамотно, а вот голову ему никак не могли отрубить. Сначала пытался один приятель. Потом другой. Перед смертью Мисима послал только что написанный роман своему издателю. Германия - пыль и затхлая сухость. Япония - бамбук и свежая кровь. Думал так даже тогда, когда Мисима написал «Мой друг Гитлер» (а чего это Германия тянулась к Японии?), а Куросава снял «Дерсу Узала» (Юрий Соломин бродит по Уссурийскому краю, зимой, в шинелишке и тонких сапожках). Но Т.А. настаивала: «В Токио пахнет мочой. Особенно в старых, деревянных кварталах. Японцам некуда смывать свои нечистоты». Когда за пятьдесят, рассказы о благодатной сакуре не трогают. «Как вывозят дерьмо и куда? Почему такая чудовищная теснотища, и куда в этих сгрудившихся рисовых полях несутся голубые поезда на воздушной подушке?». Зачем это всё, если сто тридцать миллионов, и спокойно помочиться негде? Кэндзабуро Оэ и, конечно же, Акутагава, Кавабата. Собрание сочинений Кабо Абэ («Женщина в песках» - любимая) - блестящая череда писателей, как супер-поезд: зачем несется, куда несется? И несется очень недолго: острова малюсенькие. Говорят, руды не было. Жгли тростник. Из золы (уж не знаю как) выделяли железо. Потом особая сталь самурайских мечей. Это же сколько тростника нужно было сжечь, чтобы накопить железа на один меч? Что-то в японцах от этого. Малость пространства, крайняя скудость (спасал относительно теплый климат) и непередаваемое терпение. Другая сторона луны - чудовищная жестокость. Изощренность пытки. И еще - мылись среди тонких перегородок и деревяшечек, что звались домами, - несерьезно, торопливо, нечисто (тела - большие). А чашечки с чаем? Самые малюсенькие. Время чайной церемонии гигантское. Классики физических мучений: будут вытягивать жилы так же медленно, как цедить сакэ. Неудача - и взрезают себе брюхо. Великое облегчение, если представить, как будет тебя мучить другой японец, если останется в живых. Рожи этих японцев не нравятся еще сильнее, чем черная кожа негров. Куросава (которому упорно подражал Такеши в «Затойчи») одевает своих дзюдоистов в серые лохмотья, обертывает стертой до полного свечения мешковиной, прикрывает нечистой стеганой ватой. Бог с ними, с женщинами и с их ужасными лицами (гляньте на Йоко Оно!). Мужики-то: ноги колесиком, росточек незавидный, пробковые шлепанцы и белые, то ли трусы, то ли ленточки, обернутые вокруг бедер. Хороший мужчина - толстый мужчина (сумо).

Декабрь 41-го - Перл Харбор. Февраль 42-го: Рузвельт всех японцев (более ста тысяч стариков, женщин, детей) депортировал в концлагеря (а в 44-м Верховный суд оправдал Рузвельта). Подсчитано - белые уложили в землю 11 млн. индейцев. К концлагерям привычны (обычный элемент американской культуры - резервации). У нас - Чечня. Операция «чечевица». Тысячи чеченцев-дезертиров. Более пятидесяти банд, помогавших немцам. Десятки восстаний в тылу у Красной Армии (снимали части для подавления от захлебывающегося огнем и кровью Сталинграда). Я бы сделал то же самое. Иосиф Виссарионович добрый был. Раньше было нужно варить «чечевицу». Но - немецкий брат - рабочий, дружба народов. Мы с добром и ты с лаской. Этот самый «ты» на добро да в зубы. Еще и ржать будет. Может, Сталин договорился с Рузвельтом: ты - японцев (как их от китайцев отличали?). Я - чеченцев (как их отличали от аварцев?).

«Top Style». Яковлева (будто бы, редактор) радостно верещит: весна пришла. Весне дорогу (втихаря - реклама магазина «Александр»). В прошлом номере пыталась натянуть сетчатую дамскую перчатку. Теперь шелковое кимоно примеряет к основателю музея камней, Андрбаеву, и изобретателю электрической пилы, Толкачеву. Толкачев, среди наших-то проводов, хмурый. Говорит: «Денег нет. Купили новое оборудование, долго расплачиваться будем». Чего грустит - есть же чудо-резак. Режет сейфы - вот и деньги. Облегчение. Резали же себе японцы брюхо, когда становилось невмоготу от деятелей типа инвалида Рузвельта. И было им совсем хорошо. Как чебоксарским любителям японских мультиков.

Tags: Сундучок зеваки. 78. Толкачев и Такеши
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments