i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Category:

Заметки на ходу. Первое письмо другу (часть 47)

Мы вчетвером вышли на дорогу, ярко освещенную витринами магазинов. Добрели до автостанции. Когда я поднимался к остановке «Горсовет», то довольно сильно обогнал мать, жену и брата.

Миша окликнул меня. Потребовал, чтобы я и не двигался. Я спросил – зачем. Мол, моя фигура в ярком свете луны впечатляет, и я похож на римского гладиатора. Мне пришлось ответить, что он льстит, чувствуя тот стаканчик массандры, который сейчас выпьем в погребке. Миша сказал, что не собирается мне льстить. Просто уже ночь, и не видно моей старости и толстоты.

Не помню – заходили ли мы в винный погребок. Заснули все моментально. С утра самочувствие было сносным. К пятидесяти годам, дорогой друг, я стал бояться утреннего похмелья. Сил остается маловато, и тело с наслаждением мстит слабому духом хозяину за малодушие. Симптомы известны: полуобморочный ужас перед окончательным пробуждением, пот градом, головная боль. Вернее, не боль, а ощущение ненужности головы как таковой.

Первое утро, несмотря на ночные купания и пляски в прибрежном кафе, выдалось безмятежным и стабильно солнечным. Некоторая «туманность» присутствовала, естественно. Но, бодро вскочив и напялив на ноги кроссовки, я устремился к выходу. Мама уже встала. Тихо, чтобы никого не разбудить, готовила завтрак – варила картошку, крошила салат из огурцов с помидорами, резала сало и хлеб.

Ирина мирно спала, вольно раскинувшись под белой простыней. Раньше на даче стояли замечательные металлические кровати с панцирными сетками. Они могли бы еще сто лет простоять. Если кровати укрыты матрасами, то спишь в них мягко, слегка «провалившись» посередине, как в гамаке. На даче кровати даже не скрипели. Из-за воздуха они не ржавели, как не «ржавеют» и легкие у туберкулезников, лечившихся в Крыму.

Здесь много древних автомобилей. До сих пор «бегают» «москвичи» 408-е, 412-е, «победы», 21-е «волги» с оленями на радиаторах. Бессмертные «жигули»-«копейки» и ушастые «запорожцы».

В этот приезд мы спали на «обновленных» кроватях. Рустэм закупил деревянные «лежбища» из светлой прессованной доски, снабженные толстыми матрасами. Все равно ощущалось – доска в основе, не сетка.

Впрочем, все дни пребывания Ирина сладко спала и на этой новой кровати. Навеселе, она накануне предупредила такую же «расслабленную» маму, что рано вставать и готовить не будет (будто она когда-нибудь рано вставала, чтобы что-то приготовить к завтраку!). Она очень устала нервами. Приехала отдыхать. Хоть из пушек палите – не встанет.

Добрая с вечера мама с энтузиазмом «поддержала» сноху в этом начинании (мама славится спонтанными, порывистыми «приступами» доброты, особенно после бокала шампанского). Сказала что-то вроде: ей нетрудно, она все равно встает рано. Рано не встанешь – электроплитку займут для приготовления еды женщины из соседних комнат.

Ирина каждое утро высыпалась. Мама каждое утро все готовила. За Ириной, правда, была уборка и мытье посуды. Пока мы бегали, мама, на скорую руку все приготовив, спускалась для утренних купаний к морю. Когда возвращалась, у проснувшейся Ирины уже были аккуратно нарезаны на блюдечке яблоко и бананчик. В стаканчиках разлито хорошее вино. С первого же дня ей пришелся по душе инкермановский портвейн 96-го года. Напиток недешевый. Но для любимых женщин денег не жалко. Лишь бы между ними не вспыхивали конфликты.

В то первое утро «инкерман» уже был припасен. Я все никак не мог вспомнить, когда я умудрился его купить. Но согревала мысль о все еще надежно работающем «автопилоте». Несмотря на выпитое, в подсознании я держал свой суперплан: угощать с утра своих женщин вкусным, дорогим винцом. Ради мира и согласия. Ради, пусть и относительной, умиротворенности. Ради надежды на то, что все будет хорошо в этом райском месте.

Правда, я никак не мог вспомнить, почему приобрел именно этот напиток. Но совершенно случайный выбор оказался и очень удачным – все последующие дни дамы не отказывались от стаканчика утреннего виноградного нектара. В течение дня «уходила» потихоньку и сама бутылочка.

Тут же выбежать на трассу, в синих трусах с белыми лампасами, мне помешал Миша. Услышав, что я копошусь, он приоткрыл один глаз и заявил, что тоже бежит. Вскочил, извлек из шкафа белые шелковые трусы (только уже с синей полосой), облачился в них, вдвинул ноги в кроссовки. Заявил, что готов. Тут вмешалась мама. Мише со мной бежать нельзя. В Ленинграде он с утра бегает всего лишь по полчаса. А здесь бежать – 10 километров, больше часа. Сердце. Вредно. Накануне пили.

Я молчал. Миша «зыркнул» на маму знаменитым суровым «моляковским» взглядом (взгляд достался нам от отца-покойника). Он был непреклонен. Под причитания матери мы выбежали во двор. Пересекли двор и под одобрительные возгласы спускавшегося с террасы лысого Рустэма через калитку выбежали на дорогу.

В Крыму я бегу от Алупки до Симеиза. Сразу от дачи узкая дорога убегает круто вверх. У автобусной остановки, на пересечении со старой крымской трассой, она круто уходит вниз до въезда в парк Воронцовского дворца. Еще ниже, к алупкинской автостанции. А потом начинает взбираться вверх – до следующей оживленной торговой площади, на которой расположен дом, где жил с семьей мой брат. От его дома идет относительно ровный участок (небольшие подъемы, спуски) до старинного столба, установленного еще в начале позапрошлого века. Стела из желтого камня показывает, что Алупка кончилась. После этого знака начинается долгий спуск к морю.

Дорога проходит мимо высоченной ограды, за которой вот уже почти десять лет идет строительство какой-то правительственной резиденции. Идет, да все никак не закончится. Из-за забора видно, что берег разрыт, обезображен незавершенными строениями. Мне кажется, что все это строится для Юлии Тимошенко.

В Алупке расположен санаторий Вооруженных сил Украины. Через его территорию можно спуститься к Воронцовскому дворцу и парку. Когда я спускаюсь по его дорожкам, навстречу мне поднимаются мужчины моих лет, в веселых шортах, с оживленными женщинами и детьми. А ведь мы с ними, случись что, можем сойтись на поле боя.

Прикажут этим мужчинам вступить в НАТО – вступят как миленькие. И убивать нас, русских мужиков, будут. А мы их. Оттого, что им нужно кормить жен, детей, вывозить их с Полтавы или из Киева к морю, в алупкинский парк, к пальмам и магнолиям.

Я их за это недолюбливаю. Недолюбливаю пиво «Оболонь», гривны с усатыми гетманами и Лесей Украинкой. Крым - «отдушина солнца» для холодной России – и не российская территория? Что ж, Россия не достойна южного солнца и голубого моря? Неужто Мурманск, Архангельск да Северный морской путь – наша морская удавка! С узелком в Магадан?

Раздражает и то, что памятники советским солдатам и крымским партизанам на побережье находятся в запущенном состоянии. Хоть население Крыма и любит русских, но любит не бескорыстно. Туристы везут деньги.

Если в Севастополе, городе-герое, памятники русским морякам, советским солдатам, вечный огонь на площади Нахимова ухожены, то в Алупке – нет. В Симеизе – нет. По дороге в Чуфут-Кале от пещерного монастыря, вылизанного, как сувенирная матрешка, на склоне ущелья большое мемориальное кладбище советских воинов, бравших это практически неприступное место. Ограда покосившаяся, ржавая. Черные плиты сдвинуты, лежат криво. Хорошо хоть не разбиты. Но скрыты под какой-то длинной, стелющейся по земле травой.

Поэтому пробежать мимо этого помпезного долгостроя (где, не дай Бог, поселится гад Ющенко) стараюсь побыстрее. А за стройкой – долгий, крутой, трудный подъем по извивающейся дороге к самому Симеизу.

Облегчение наступает в тот момент, когда добираешься до длинной, выкрашенной в красный цвет ограды детского санатория «Москва». Перед оградой тянется длинная, в полтора роста, желтая стена какого-то дома. Много лет в щели, между двумя большими блоками ракушечника, из которого сложена стена, аккуратно засунут букетик искусственных цветов. Букетик обновляют. Видно, кто-то разбился на крутом повороте. А может, кого-то сбили в этом месте.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments