?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Лезов – пахарь. «Чайка» - Лезов. «Мнимый больной» - Лезов. Легкомысленные французские пьески - снова Лезов. Лезов играет башкирского дедушку в постановке «Выходили бабки замуж». С идейной точки зрения – странное творение. Ситуационные аспекты – запутаны. А уж милые сердцу театральные случайности… Спектакль включили на замену. Вприпрыжку бежал на зарубежную комедию – замена. Кто-то заболел. Ситуацию исправляли «бабки» (Егорова, Котельникова, Холопцева и неувядающая Баулина). Однако Председателя (играл его некий Леонид) спасти не могло ничто. Этого Леонида перед неожиданным субботником где-то били (или он кого-то лупасил). Одним словом, Леонид вышел с заплывшим глазом, а синий кровоподтек замазали столь небрежно, что глаз грозно просвечивал сквозь нагромождение взбудораженного ударом мяса. Этого бы Леонида (Председателя) да к Карпентеру, в легендарную киноленту «Вампиры». Организация вечернего действа и состав собранных с «бору по сосенке» (с миру по нитке?) были куда интереснее самого спектакля и гораздо лучше отражали нашу несущуюся к пропасти жизнь, чем творение Флорида Булякова. Подумайте: стемнело. Жуткий мороз. В помещении театра холодно. Спектакль на грани срыва. И – нет никого! Некая полуфантастическая сила (театральный политрук Клочков?) на краешке катастрофы вытаскивала из-под одеял, из-под продавленных кресел, из-за телека старых героических актрис. Хрипло говорила им: «Надо, бабушки». Случайно отлавливают из несерьезных обстоятельств Леонида (вспомнил фамилию – Казимир). Политрук Клочков – Казимиру: «Сегодня, Леня, тебе плохо. А вспомни вчерашний день – тебе было хорошо! Сегодня пойдешь первым. Ты, Казимир, русский, универсальный солдат. Способен биться не только в чудовищных внешних обстоятельствах, но из мрака внутренней физической и душевной смуты – сможешь подняться. И сыграть Председателя».

Бывалых актрис долго уговаривать не пришлось (честь страны и честь театра для них значит не меньше, чем вовремя уплаченная квартплата). Казимир пошел на подвиг (и совершил его – я знаю, в подобном состоянии проводил по четыре пары, да еще вечерники), так и не поняв до конца, зачем он его совершает. И – вершина – Лезов. Башкирский коваль. Лезов-башкир так же странен, как слова Шекспира из программки: «Не знаю, что ждет меня в пути, но не боюсь и смерти в любви найти». Это задумка автора с возвышенным именем Флорид и неизменной фамилией Буляков (видимо, эта смесь цветка с компостом и была той субстанцией, откуда раздался голос таинственного «политрука»). Истовость заслуженных тетушек, пофигизм начинающего и удивительная стойкость (проявление фатализма в высшей степени) бывалого актера… Он хоть генерала, хоть рокера, хоть пьяницу, хоть бандита – все сыграет на средненьком, малюсеньком, проходном уровне. Но театр не бросит и скандалу разразиться не даст. Он – сыграет! Придут молодые (и получше Казимира!). Может, и талантливые. Но придут не на пустое место. Оно будет «нагрето» Лезовым (свято место пусто не бывает). Есть – артисты. Значит, место и не пусто, и свято.

Ироничная Т.А. на рассказ об истинном спектакле, случившемся в Русском драматическом, сквозь улыбочку заметила: «Это ж актеры. Они ничегошеньки не знают. Только лицедействовать. Это раньше – парткомы, профкомы. Сейчас – звания и копеечная прибавка к голому - нищему! - окладу. Не играешь – вмиг вышвырнут. И ждет тебя биржа актеров». Т.А. мало интересовал Русский драматический. Она скорбела по Вишневской. Т.А. – сама, как Вишневская, по характеру. У той – муж–виолончелист (чувствовалось – побаивался блокадницу Галю). У Т.А. благоверный играет на контрабасе (контрабаса касается нежно и трепетно, как самой Т.А.). «И все же, - восклицает Т.А., - когда «Титаник» идет ко дну, на палубе играет симфонический оркестр. Наша Россия – «Титаник». Капитану вот только духу не хватает застрелиться. На палубе, средь обезумевших, стойко продолжают играть артисты. Жаль Вишневскую – такая опора рухнула».

И Белов умер. В 77-м, в Абхазии, за сутки прочел «Привычное дело». Резануло. Иван Африканович – сердечный друг до сих пор. Пьющий, добрый. И его Катерина. «Деревенщики» мощнее «шестидесятников». В развале Советской державы Белов сделал столько же, сколько десяток Веничек Ерофеевых. Абрамов, Шукшин, Астафьев, Алексеев, Крупин, Лихоносов, Залыгин, Носов – всех читал и остро чуял беду. «Прощание с Матерой» Распутина – прощание с моей страной. Распутин распрощался еще в начале семидесятых. Теперь – обломки. Но немногие живые «деревенщики» и на обломках живут более достойно, нежели Кончаловские и Михалковы. Будто они и родились, чтобы жить в руинах. Что-то во всем этом «лезовское».

Latest Month

December 2022
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner