Москва. 23 – 27 декабря 2017. 8
Ладно бы, детские утренники, такие, как «Добро пожаловать в зимнюю сказку!» или «Новогодняя история». Ильич любил детей, были основания. Да и заработок для актеров. Вопросы вызывают представления «Рождество, джаз и классика». Французский художник Селин, волонтеры компании МТС. Не пускают же джазистов к саркофагу Наполеона или Мао Цзэ-Дуна. К мумии генерала Гранта и его супруги, в Нью-Йорке, допуска у музыкальных шутников не имеется. Клинтон на саксофоне там не играет. В Горках Ленинских сериалы снимают. Живем в государстве (со всеми Жириновскими, Володиными, Медведевыми), созданном человеком, скончавшимся здесь. Маркс не любил русских. В некоторых статьях (особенно в переписке с Михайловским) высокомерие по отношению к славянам сквозит. С Бакуниным ругался, хотя на его взгляды относительно рабочего класса Михаил Александрович оказал серьезное влияние. Чуткая душа славянина усвоила самой первой масштаб революционера из города Трир. У Ленина был предшественник – Писарев, талантливый провидец. Писарев утверждал: без государства ничего не получится. Категорически не согласен с Бакуниным относительно власти. Герцен с Плехановым: рабочего необходимо воспитывать, плясать вокруг рабочего с книжкой. А Писарев: «Революцию не готовят, ее делают». Взять власть в особой стране, мало подходящей под учение Маркса, потом суметь удержать ее. Плеханов противостоял Писареву за двадцать лет до споров с Лениным. Но Ульянов оказался прав. Кадеты с меньшевиками жалели Керенского. Мол, тяжко социалисту с дураком Львовым. Помочь бы ему. Владимир Ильич Керенскому помогать не собирался. Даже во время разрухи и военного поражения на фронтах Первой мировой. Керенский хитрил – не мы придумали социал-демократию. Терпение Временного правительства лопнуло, «посекли» в июле 1917 года демонстрирующих рабочих и солдат из пулеметов. Большевики-рабочие спрятали Ульянова в Разливе.
Появилась молодая женщина в черной куртке.
Небольшая группа экскурсантов недавно ушла в основной корпус, а в северном флигеле, как мне сообщила женщина, семья Ульяновых (Владимир Ильич, Надежда Константиновна, Мария Ильинична) временно проживали до заселения в основную часть дома. «Пробежимся быстро по экспозиции, отправимся в главное помещение, где Ленин скончался». В окнах – парк в снегу, и в корпусе все белое. Улица «перетекла» во внутренние комнаты. Лестница на второй этаж, светлая, с пузатыми балясинами, укрыта ковровой дорожкой. У нас на ногах синие больничные чехлы. Входим в комнату вождя. Странное чувство двоякости: чистые люди – чистые стены, пол, потолки. Электропровода от потолочной лампы не скрыты штукатуркой. Крепятся на фарфоровых пистончиках. Хирургическая, где вырезались «опухоли» огромной страны. Сшивались распадающиеся куски. Что-то временное, походное. У Владимира Ильича не комната – комнатенка. Направо толстый шкаф из светлого дерева. Поставлен не рационально, вылезает в середину комнаты. Узкая кровать с двумя подушками в накрахмаленных наволочках. Небольшой столик с квадратным зеркалом. У подножия кровати, то ли кушетка, то ли оттоманка. Карельская береза. Стул. Тумбочка с настольной лампой. Необязательные портьеры, волчья шкура, распростертая на полу. Ленин, встав, ставил ноги на нее, а уж потом засовывал их в домашние тапки.
Появилась молодая женщина в черной куртке.
Небольшая группа экскурсантов недавно ушла в основной корпус, а в северном флигеле, как мне сообщила женщина, семья Ульяновых (Владимир Ильич, Надежда Константиновна, Мария Ильинична) временно проживали до заселения в основную часть дома. «Пробежимся быстро по экспозиции, отправимся в главное помещение, где Ленин скончался». В окнах – парк в снегу, и в корпусе все белое. Улица «перетекла» во внутренние комнаты. Лестница на второй этаж, светлая, с пузатыми балясинами, укрыта ковровой дорожкой. У нас на ногах синие больничные чехлы. Входим в комнату вождя. Странное чувство двоякости: чистые люди – чистые стены, пол, потолки. Электропровода от потолочной лампы не скрыты штукатуркой. Крепятся на фарфоровых пистончиках. Хирургическая, где вырезались «опухоли» огромной страны. Сшивались распадающиеся куски. Что-то временное, походное. У Владимира Ильича не комната – комнатенка. Направо толстый шкаф из светлого дерева. Поставлен не рационально, вылезает в середину комнаты. Узкая кровать с двумя подушками в накрахмаленных наволочках. Небольшой столик с квадратным зеркалом. У подножия кровати, то ли кушетка, то ли оттоманка. Карельская береза. Стул. Тумбочка с настольной лампой. Необязательные портьеры, волчья шкура, распростертая на полу. Ленин, встав, ставил ноги на нее, а уж потом засовывал их в домашние тапки.