Москва. 23 – 27 декабря 2017. 4

Витте, министр российских финансов, во время трагедии встречался с китайцем Ли Хуачжаном. Важно, а от Ходынки ушел в сторонку. Уже тогда заигрывали (и весьма успешно, строили в далекой стране военно-морские базы) с великим восточным соседом. Высшие круги обеспокоены, мать Николая Дагмара, старая российская императрица, изначально была против всенародной попойки. Все-таки немка, прижимиста. Россию знала хорошо. Начали пить-плясать, без беды не обойдется. Но были иные шептуны: «Коля, дай русскому быдлу водки и колбасы. Горы ради тебя свернет. Навсегда полюбит». Молоденький руководитель, японской шашкой рубленый (голову повредили), поддался «пропагандистам». Пожар тушили керосином. Напуганы Нечаевым да Бакуниным. Не Бакунин ли провозглашал, что только русский бунт сможет одновременно выкорчевать две российские беды – церковь и кабак. Бунтарь недолюбливал науку, недовольную интеллигенцию. Так и писал в книжке «Бог и государство». Ходынка на руку воинствующим бунтарям. Не послушал Николай Александрович матушку. Наш народ с себя не спрашивает, винит других. Пораскинули бы мозгами: толпа, выпивка, гвардейцы не остановят. Булка и колбаса, поперлись с детьми. Сотни тысяч шли за халявой, сотни тысяч дома остались. Рисковать, да еще детьми! Царь должен критиковать дураков и умных. Опираться на осторожных в мирное время, на отчаянных в войну. Пришедшие за кульком конфет страшно обиделись: самодержец перед страдающим народом не преклонил колен. – «Почему я должен кланяться?» - взыграло у того в голове. Поехал на бал к французскому посланнику, плясал до двух часов ночи. Не успела власть «расцвести», как началось «увядание».
Прошли годы. Появился Григорий Новых. Николай одумался, пошел посещать раненых. Изуродованные у государя прощения просили, каялись. Да дурная примета – трагедия, а великий князь Владимир Александрович с принцем неаполитанским охотился. Подстрелили коршуна, а он на кладбище упал, да прямо в свежевырытую могилу погибшего на Ходынке. Темный человек руководствуется мистикой. Бакунин - человек «взвинченной» души. Такие на Руси встречаются. Гнев толпы слился со злобой бунтарей. Гремучая смесь. Маркс науками увлекался, считал, переписывал-пересчитывал. С Бакуниным разругался в пух и прах. Карл – рационалист, Михаил – артист. Воинствующий атеизм большевиков от Бакунина. Большевиками пугали, а Столыпин (если посчитать трупы, оставленные председателем) такой же яростный, что и Михаил Александрович. Большевики науку не отвергали, всех грамоте обучали. Умеренные – Спенсер, Милль, Конт. Бога искали, баловались неокантианством. Материалистами были на словах. «Катехизис революционера» не приняли. На заповеди Христа опирались. Предложили «Моральный кодекс строителя коммунизма». Врут, что церкви сносили. В Москве церквушек множество. Лавров с Михайловским представляли в левом крыле субъективную социологию (цифры поверяли чувствами про народные страдания).
На экране последователи Бакунина всех лупили. Буйствовал Марк Уолберг.
Никого в купе не подселили, чему рад. За Муромом уснул. Не без труда. Пришлось выпить снотворного. Носки положил сушиться на горячую батарею.