Москва. 1 – 4 декабря 2017. 61
М. продолжал: «Мера ответственности у музыкантов иная. Они не судьи, не прокуроры. Тут что-то похожее на людское мнение. Музыка близка смерти. На похоронах играют. Пронимает, заставляет умолкнуть. Жизнь – смерть. Шум – тишина. Два существования: взаимодействие живых клеток – распад их связей. Музыка же – свидетельство отсутствия резкой грани между живым и мертвым. Культура утверждает сверхвысокие степени жизни, то, ради чего, по мнению циников, осуществляется жизнь. Волнуется душа – человек жив. Но она же оформляет умирание духа. Физически человек жив, а духовно – мертв. Ты думаешь, что смерти сопутствует тишина, а это не так. Смерть громоподобна. Шквал звуков, обрушиваемых на нас повседневностью, - это шум грядущей смерти. Если человек научился оформлять какофонию в мелодию, значит, им нащупана тропинка, ведущая в мир мертвых. Жутко, страшно, прекрасно. Открылась дорога в загробный мир, и ты рыдаешь, прощаясь с одной формой жизни, но слезами, стонами приветствуешь «долину смертной тени». Есть и другое движение – к радостям, даруемым культурой. «Песня о встречном», мастером Шостаковичем сочиненная: «Нас утро встречает прохладой…». Пьеса, даже состоящая из нескольких тактов, как у ранних «Black Sabbat», теребит душу десятилетиями. «Молчание ягнят», лежбище маньяка, не видящего четкого отображения облика в зеркале (мужик или баба?), удается раскрыть, вопреки законам логики, следуя за тенями, мелькающими в зеркалах бытия. Психолог и каннибал, доктор Лектор отражает судьбу своего пациента, трансвестита. Его, в свою очередь, убивает молодой искатель собственной половой принадлежности. Самого Лектора Ганнибала «отражает» молодая следачка Кларисса Старлинг и ее наставник Кроуфорд. Агент Старлинг рано потеряла родителя, горячо любимого отца. Она одинока и ищет отцовской поддержки сразу у двух мужчин – Кроуфорда (тот испытывает смутную нежность к Клариссе) и психолога-психопата. Странная связь между душевно больным эстетом увлекает Клариссу порочной тайной. Джонатан Дэмми откровенен: вот вам гениальный специалист в собственной профессии, великолепно образованный, тонкий, имеющий пристрастие к живописи. И он же пожиратель себе подобных. Лектор Ганнибал всегда спокоен, убежден в абсолютном совпадении изощренного разума и способности поедать внутренности собственных пациентов. И – музыка. Гнетущая, вобравшая все смыслы фильма, в котором убийца-маньяк отражен духом другого, более изощренного психа. В «Молчании ягнят» тяжелейший звуковой ряд служит отражением иного мира – мира антилогики, мира смутных предчувствий. О, эти зеркала! Как странно окунаться в мир случайных отражений. А ведь «Страсти по Матфею» - такая же история ужаса. Помнишь потрясающий кадр: доктор Лектор слушает старинную сарабанду, исполняемую на клавесине. Маленький кассетник на цепочке, магнитная лента. Воспроизводящее устройство забрызгано теплой кровью. Лектор Ганнибал только что разбил башку охраннику дубинкой, сожрал его лицо. Музыка хороша и удивительно совпадает с гармонией ужасного совпадения красоты и смерти в лице одного человека. Вот вам еще зеркальце. Джонатан Демми в ответ на утверждение о несовместимости зла и гения снимает картину, опровергающую правило. Гений и злодеяние как раз чрезвычайно совмещаются, до полного слияния. Шикарный незабываемый кадр – музыка, забрызганный кровью человека магнитофон. В «Мертвом сезоне» актер Савушкин (Ролан Быков), бывший узник концлагеря, вспоминает о своем мучителе, нацисте, докторе Хассе. Любил эскулап Баха, Генделя, запускал этих «похоронщиков» для тысяч людей, обреченных на бесчеловечные опыты с мозгом. Музыка – стенограмма наших ночных кошмаров, страхов. Она на стороне поэта Новалиса. Там же «дислоцировался» Вагнер. Ни в коем случае не на стороне чиновника Гете». Подхватываю мысль брата: «А сейчас архитектура, рама, в которую помещают зеркало, восстали против стекляшек со слоем серебра. Получилось плохо: так называемая современная архитектура – свалка металлических труб. Звуки скинуты в первозданность – в хаос. Мы за это представление еще и деньги платим».