Москва. 1 – 4 декабря 2017. 59
Широка улица, ведущая к Павелецкому вокзалу. Город живет ревом автомобилей, уставился в небо наглыми огнями. Свернешь влево – дорога медленно ниспадает к реке. Шмыгают на велосипедах велорикши, развозят на заказ жратву. Куртки желтые, со светоотражателями, к багажникам привязаны коробки. Ездят на трехколесных электроскутерах. Нас с М. чуть не задел лихой доставщик пиццы, «разлетевшийся» на электросамокате. Коробка с едой вместо рюкзака. Все чаще встречаются скромно одетые пожилые тетушки. Пробираемся к Концертному комплексу. Спивакову нельзя скатиться в бедность, нужны хорошие артисты, чтецы, танцоры. Но, самое главное, потребна классическая музыка, солидные оркестры. Если в зале присутствует орган, то лохматым рокерам и полуголым девицам на площадке не место. Но что такое классическая (серьезная) музыка? Пятьдесят лет назад запрещали на Британских островах «Прокол Харум». Нынче коллектив выступает с Лондонским симфоническим оркестром, а руководитель получает ордена империи за вклад в развитие музыкального искусства. Что такое симфонический оркестр, интерпретирующий «Бледнее бледного» и гитарные рулады Блэкмора? Все яснее: музыка, скатившаяся до интерпретаций рок-классики, всеядна, движется в предпочтениях деньгами. Спиваков обязан замаскировать денежный интерес. Много конкурсов, фестивалей. Юная певичка или скрипач – «обвешивается» медальками, дипломами, различного рода статуэтками. Орут: «Машенька-милашенька лауреат конкурсов господина Иванова (г. Глупов), дипломантка музыкального состязания в городе Мюнхгаунштадт. Сегодня вечером. Гениальная. Несравненная. Звезда Бродвея». Индустрия работает на писклю Машеньку и смычковеда Илюшу».
Бедные старушки в штопаных платочках, чулках спешат на встречу с высоким искусством. Спивакову важна «восходящая» линия – от дензнаков к мифу о высоком. В Москве есть заведение, где вектор иной: от таланта к деньгам. Хорошо поставлено дело в «Крокус Сити Холле». Там нет хлипких «гениев». Работают пошляки определенной известности и мастерства: «Руки вверх», Юра Шатунов. Встречаются монстры – Володя Кузьмин, «Би-2», «Сплин». «Божьей коровки» нет, но есть Долина и с недавних пор воскресшая Валерия. Но «Руки вверх» никогда не позовет Спиваков.
Минуем Музей театра Бахрушина. Третьяков резвился с художниками, крупнейший домовладелец Бахрушин «обхаживал» актеров. Дом музея крепкий, украшен не лепниной, которая может обвалиться, а ребристой кирпичной кладкой. Сам особняк красный, а кирпич, применяемый как наличник, желтоватый. У моста через Яузу – подземный переход. Небоскребы гостиничного комплекса. Черные «свечки» тонут вершинами в низких тучах. Бока строений «пробиты» освещенными окнами, а богатый постоялый двор, в полыхании огней, будто источает радиоактивное излучение. Подъем к музыкальному заведению пролегает у подножия циклопических сооружений. Круглое здание Дома музыки похоже на рухнувшую тарелку НЛО. Летательный аппарат горел, разбрызгивая раскаленные осколки. Именно они испещрили стены отеля желтыми иглами.
Повезло: концерт победителей телевизионного конкурса оперных исполнителей. Певцы уже не молоды, но и не старцы. Всё крепкие мужчины да женщины.
По каналу «Культура» однажды вечером, ужиная котлеткой с макаронами, в течение часа следил за конкурсантами. Уж больно жюри было желчное. Певцы же старались в меру сил.
Первый этаж Дома музыки похож на неглубокую воронку, одетую в дорогущий желтый камень. Скидываем куртки, падаем на мягкие диваны. Нужно чуть-чуть отдохнуть.
Бедные старушки в штопаных платочках, чулках спешат на встречу с высоким искусством. Спивакову важна «восходящая» линия – от дензнаков к мифу о высоком. В Москве есть заведение, где вектор иной: от таланта к деньгам. Хорошо поставлено дело в «Крокус Сити Холле». Там нет хлипких «гениев». Работают пошляки определенной известности и мастерства: «Руки вверх», Юра Шатунов. Встречаются монстры – Володя Кузьмин, «Би-2», «Сплин». «Божьей коровки» нет, но есть Долина и с недавних пор воскресшая Валерия. Но «Руки вверх» никогда не позовет Спиваков.
Минуем Музей театра Бахрушина. Третьяков резвился с художниками, крупнейший домовладелец Бахрушин «обхаживал» актеров. Дом музея крепкий, украшен не лепниной, которая может обвалиться, а ребристой кирпичной кладкой. Сам особняк красный, а кирпич, применяемый как наличник, желтоватый. У моста через Яузу – подземный переход. Небоскребы гостиничного комплекса. Черные «свечки» тонут вершинами в низких тучах. Бока строений «пробиты» освещенными окнами, а богатый постоялый двор, в полыхании огней, будто источает радиоактивное излучение. Подъем к музыкальному заведению пролегает у подножия циклопических сооружений. Круглое здание Дома музыки похоже на рухнувшую тарелку НЛО. Летательный аппарат горел, разбрызгивая раскаленные осколки. Именно они испещрили стены отеля желтыми иглами.
Повезло: концерт победителей телевизионного конкурса оперных исполнителей. Певцы уже не молоды, но и не старцы. Всё крепкие мужчины да женщины.
По каналу «Культура» однажды вечером, ужиная котлеткой с макаронами, в течение часа следил за конкурсантами. Уж больно жюри было желчное. Певцы же старались в меру сил.
Первый этаж Дома музыки похож на неглубокую воронку, одетую в дорогущий желтый камень. Скидываем куртки, падаем на мягкие диваны. Нужно чуть-чуть отдохнуть.