i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Первое письмо другу (часть 45)

Но, дорогой друг, бывают моменты, как наше семейное сошествие через Воронцовский парк к морю, когда вдруг «подключаются» вещи, от нас не зависящие. Почему-то – моя семья. Почему-то редчайший случай ее почти полного сбора. Но не дома, а вдали от него. И эта даль – прекрасна. Вокруг чудесная южная ночь. Они невидимы, но рядами сопровождают нас к теплому морю – огромные кипарисы, вставшие по обе стороны от выстланной гранитными плитами дорожки. Лестницы. Из полуовальных каменных ниш с датами, выбитыми римскими цифрами, доносится тихое журчание. Из медных львиных голов льются тонкие струйки воды. Каждый такой фонтанчик имеет малюсенькое, выложенное камнями озерко, из которого вода с тихим журчанием бежит по маленьким, забранным в гранит канавкам вдоль дорожек.

Огромная, яркая, как светильник, луна. Негромкий смех сидящих на лавочках людей. Предстоящая встреча с морем. Не раздражает даже бьющий через край восторг матери. Ее голос, вперемежку с голосами наших с Олежкой жен, слышится спереди. «Наконец-то я увижу мое морюшко!» - восклицает мать. И вот это «морюшко», произнесенное семидесятилетней женщиной с каким-то наигранным девичьим восторгом, даже не раздражает. Можно подумать! Сыновья не обеспечивают ей это «морюшко» ежегодно. Немного сегодня на Руси таких пенсионерок!

Уже было спокойно там, на веранде, после первого стакана, когда мама, будто бы в первый раз, как бы случайно достала пожелтевшую фотооткрытку то ли 45-го, то ли 46-го года выпуска. На открытке были сняты темные кипарисы. Между ними море. А над кипарисами и морем – круглая луна. На пожелтевшем изображении даже угадывалась широкая лунная дорожка, бегущая по воде к берегу. «Вот с этой детской картинки я и полюбила море, очень захотела побывать на нем», - традиционно развспоминалась мама. Но хорошо уже было и то, что, услышав это «традиционное» воспоминание, Олегова Лена не сделала скучное, отсутствующее лицо. Мол, ну вот, опять началось!

Разве это не удивительное совпадение! И, конечно же, не бормотуха, к которой столь привычен бедный человек вроде меня. Прав был Владимир Семенович Высоцкий с мыслью о том, что: «Гадость пьют из экономии, хоть поутру, но на свои».

Единственно, что напрягло немного – убогий пакет с вином. Родилось решительное – не дадим замутить «морюшко». Пить будем только марочное! Никаких пакетов! Вино из пакета так же неестественно, как коньяк из пластика!

Решительность привела к не простому, а классному коньячку. Четкость, осмысленность действий братьев, самых разных людей из мужской половины, фактами, на деле подтвердила справедливость внутреннего отторжения всего, что не в стекле и без медалей на этикетке. Если этикетки - то только с золотым теснением букв и орнаментов! Даешь классную выпивку!

Кстати, друг мой, в ту поездку спонтанно родившемуся этому намерению я не изменял. Напитков дешевле тридцати гривен не потребляли. Это удивительно помогало избавиться на двадцать дней отдыха от философского неприятия жизни, но в действительности жить неприятием смерти. Как можно серьезно принимать смерть после вечернего стакана горьковатой мадеры (той самой, с корабликом на желтом фоне и золотой надписью «Массандра» на зеленой полосе), под «укус» сочного персика! И это во время прогулки с любимой женой по шумной главной улице Алупки в огнях и ресторанном гаме!

Жизнь, сравнявшаяся в своей неестественности со смертью? Не может быть! Все – правильно! Все – на своих местах: жизнь – естественна, смерть – нет!

Будто бы человек обретается в скорлупе иллюзий. Но стоит ее разбить молотом «пограничной ситуации», как вскрывается абсолютная бессмысленность и непредсказуемость человеческого существования. Полной чушью покажется осмысленная жизнь.

Что ж так мрачно? Почему «пограничной ситуацией» неизбежно должна стать «ночь перед расстрелом», как у тоскливого Василя Быкова? Ведь этим «молотом» может быть и что-нибудь очень светлое, радостное. Скорлупа разлетится, и выяснится, что и там, в ядре, в сути – те же иллюзии. Только обретшие жизненную полноту и силу. Вопрос об осмысленности и вовсе отпадет за ненадобностью. Останется просто жизнь. Без прилагательных. Радость жизни будет продолжаться.

В нашем семейном схождении к морю был, дорогой друг, естественный вызов окружающему: мы, идущая к морю семья – не лишние для вечности. И плевать, что до этого никому нет никакого дела.

Мы все, участники шествия, обрели заветное человеческое правдоподобие. Случилось это оттого, что освободились не просто от мусора бытовых условностей, но и от более глубокого, мнимо страшного. Правда, пришлось изрядно принять на грудь.

Лично я, вместе с маленькой племянницей на плечах, как ангел, поднялся над месивом острых осколков разбитого зеркала своей жизни. Они на мгновение перестали меня калечить. Лишившись тела, которое они должны были уязвлять, они не сомкнулись мгновенно в целое стекло (я бы тогда умер). Как окровавленные звездочки, они продолжали вращаться надо мной, словно над творцом, сталкиваясь, отскакивая. Почудилось, что я слышу негромкий звон. Поднял голову вверх. Там, меж еле уловимых, черных вершин деревьев, мне открылись те же звезды. Только они были неподвижны. И безмолвны.

На море было спокойно. Тихо. Хорошо. Брат Олег, прошуршав галькой, взобрался на волнорез. Исчез во тьме. Из тьмы донесся тяжелый всплеск. Это брат нырнул в воду. Женщины, скинув резиновые шлепки возле кромки воды, с вскриками, ойканьями, согнувшись и готовые всякое мгновение присесть, медленно пошли навстречу набегавшим из темноты невысоким волнам.

Анюта, резво спустившись с моих плеч, как маленькая обезьянка, натянула резиновую шапочку, надувные манжеты, схватила прозрачный круг и ринулась во тьму за матерью.

Я, Миша и Юра-большой нырять не спешили. В воду вошел только тогда, когда из темноты в волне появилось радостное лицо Ирки. Она рукой звала меня. Этот счастливый взгляд подтолкнул меня наконец к воде. Осторожно ступая по крупной гальке, пьяно качнувшись, упал в набежавшую волну, не дойдя в глубину даже до пояса.

Очутившись в воде, выныривать не стал. Морская вода хорошо держит на поверхности. Лицом вниз в бархатной прохладе покачивался на волнах, пока хватало воздуху. Тут сверху на меня с визгом уселась Анюта. Потребовала, чтобы я катал ее. Тут же этого потребовала и Ирина. Сначала я прокатил на спине Анюту. Затем сзади на меня запрыгнула жена, и я попер вместе с ней на глубину, разбивая грудью теплую легкую воду.

Из темноты вынырнуло бородатое лицо Олега. Он, поддатый, весело кричал, что даже здесь, на море, не дают отдохнуть, тут же уселись на шею.

Олежкина свобода длилась недолго. Лена, закричав, что он уж больно быстро ощутил себя «освобожденным», резко подплыла к брату и тут же ловко вскочила ему на спину. Тут уже барахтался Миша – его быстренько оседлала Анюта. Увидев, что «каре» выстраивается, я пьяно-счастливо завопил, что заплыву с Иркой на спине дальше всех. Мол, пусть кто-нибудь меня обгонит.

Все втроем, с женщинами на спинах, мы, стоя по пояс в воде, одновременно ринулись навстречу набегавшей волне. Но, то ли волна была сильной, то ли наши пьяненькие ножки не слушались – не успели мы оторваться ото дна, как нас опрокинуло, и наши «всадницы» полетели в воду. С громким смехом все констатировали, что в «парном» заплыве никто не победил.

Мама хорошо плавает (детство прошло на берегах Урала). Она плескалась чуть в отдалении, то отплывая от берега, то подплывая обратно.

Юноша Юра-маленький, быстро окунувшись, сидел на выступавшем у самого берега гладком камне. Лицо его выражало снисхождение к пьяненьким, барахтающимся в воде взрослым.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Между прочим

    Знакомлюсь с цехами АО НПО «Каскад».

  • Между прочим

    Встреча с трудовым коллективом Чебоксарского хлебозавода №1.

  • Между прочим

    Встреча с коллективом Чебоксарского ликероводочного завода.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments