i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Сундучок зеваки. 61. Живопырка

Интимное дело – еда. Рот – отверстие тайное, мистическое. Ноздри – нет. Уши – нет. Лишь несколько отверстий на теле человека могут сравниться с человеческим зевом (у женщин – больше, у мужчин – меньше). Да и то, что можно сравнить с хлеборезкой, работает «на выход» (правда, «на выходе» может оказаться свежая человеческая жизнь). Органчик хлеба, мяса и молока работает «на вход». Как поешь, так и попляшешь (или попашешь). Многие человеческие культуры считали еду (и особенно питье) актом сакральным. Например, племена каннибалов. Жрали себе подобных. Так обретались сила и красота других. Пятница стал сердечным другом Робинзона оттого, что одни – чуть не съели, а Робинзон скушать чужим не дал. Значит, сильнее чужих. Будучи сильнее, сам есть Пятницу не стал – этим и сражен был бедный дикарь. Не понимал бедняга, что цивилизованный человек жрет иное (чавканьем, с хрустом пожирает он мысли, чувства, слова). И даже дикий источник положительных эмоций (наподобие Пятницы) стал источником неуемного пиршества бедного островитянина, сходившего с ума от одиночества. Бесплотное мясо человеческого присутствия (можно и в книгах) есть истинная пища цивилизации. Вкусно. Вкуснее совокупления (иные отверстия). Некоторых ведет в обратную сторону. Нажравшись бесплотного мяса человеческой культуры, становятся они страшнее зверей (Лектор Ганнибал – послушал Генделя, возбудился и сожрал человеческую печень, запив кьянти). Начитанные люди понимали – открыто пожирать плоть (мясо ли это свиньи, красное ли это яблоко) – дело и стыдное, и тайное, и несовершенное, как и вся короткая человеческая жизнь. Противоречие: не ешь и избегаешь чувства стыда. Но можешь сдохнуть от истощения. Развратно поглощаешь сочные куриные окорочка и белый мягкий хлеб – живешь, длишь свое грешное, случайное и бессмысленное существование. Говорят – половые извращения. Смешно. По сравнению с извращениями гастрономическими – все это детские игры. Снизу: мужчина и женщина. Просто мужчина или просто женщина. От тоски библейской предопределенности – мужчина + мужчина. Женщина + женщина. И все. Ну, еще когда их много (свальный грех). А сверху – базовые вещи: горькое – сладкое. Кислое – соленое. Мясное – овощное. Мучное и жареное. Яйца. Рис. Гречка. Горох и бобы. Рыба (морская, озерная, речная и та, что в мутной воде). Питье – база: алкогольное – безалкогольное. Королева (что выше полов и вкусов – вода). Отчего процессы зачатия, рождения, потребления пищи человек полностью не засекретил? Оттого, что изначально несовершенен и порочен. Вот и раззявил свою хавалку бесстыже, напоказ. Но есть праведники, что ведут упорную борьбу против самого развратного в человеке – процесса еды, т.е. реального поддержания своего нечистого существования. На хлеб и на воду – говорят арестантам (святые отшельники считали это благом). В пустыне. Никто не видит. И очень немного. Просто капельку. А потом часа три молиться. Целые народы вынуждены подолгу поститься – каша да кипяток. Среди женщин развито особенно – голодают. Сначала кожа. Затем кости. Умирают – в глазах счастье: они познали, в чем истинный плотский блуд, полностью одолели его, взамен – жизнь. С древности похоть шла рядом с обжорством. Сатиры. Вакхи и вакханки. Римские патриции. Блевали в специальные кувшины. Снова продолжали жрать. Тут же и голые девицы с шустрыми пацанятами. Человек порочный жрет много, неаккуратно, публично. Для этого во дворцах и замках – огромные залы. Но там хоть гобелены, живописные полотна и жаркие камины.

Бедному человеку демонстрировать нечего – убогая еда (не дай Бог – кто-нибудь увидит и отнимет). Что касается похоти бедных – одну бы женщину прокормить. Велика усталость после трудов праведных (от которых не наживешь палат каменных). Схрумкал горбушечку, счавкал картошечку – и на боковую. С рассветом – подъем.

Выворачиваю к местному «Макдональдсу». Не просто стекляшка. Процесс потребления пищи здесь выставлен напоказ. За огромными стеклами сидят разнополые, демонстрируют процесс изничтожения еды. И ладно бы заведения солидные. Нет. Некая загогулина, наподобие пластикового протеза прямой кишки. Самое ужасное – среди публичного истребления быстро состряпанной ботвы – дети. Нищий чувствует себя обеспеченным. Как же! Картофель фри и хлебец с кунжутом. Желтая буква «М» неусыпно горит над местом свальной еды. Мене, текел, фарес – первая буква «М».

Tags: Сундучок зеваки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments