Москва. 1 – 4 декабря 2017. 42
На британских островах со стилем интересно получилось. Гейнсборо и Рейнолдс. Идея о служении искусства прекрасному, воспринималась буквально. Это делало ее формальной. Два выдающихся английских живописца учились у «материковых» художников. Гейнсборо был провинциален, никогда пределы острова не покидал. Изображения пастухов, крестьян, коров и овец заимствовал у голландцев, чьи работы бойко продавались в королевстве. Грешил смешиванием с французским рококо (нависшие скалы, умиротворенная природа, кудрявые заросли кустарников, прихотливо извивающиеся дорожки). Учитель-француз, куртуазный художник Юбер-Франсуа Бургиньон. В начале восемнадцатого века Антуан Ватто. Островитяне охотно покупали работы Франсуа Буше, Никола Ланкре. Красиво, благопристойно. Англичане не понимали, что Англия не центр искусств, а выгодное торжище. Отсоединенные от материковой Европы бойко воспринимали рынок. Наполняли деятельность деловой практичностью. Она становилась главной, отодвигая красоту на уровень изящности. В реальной жизни художники королевства постепенно пропитывали живопись, литературу, музыку представлениями о том, что искусство не служит возвышенному, но существует ради практичности. Гейнсборо активно использует для написания картин манекены, создает рукотворные ландшафты, с которых делает наброски. Если пишет нечто природное, то никогда с натуры. А при помощи удивительной зрительной памяти. Реализм малых голландцев, барокко, рококо всего лишь инструменты для создания товара, но не всеобъемлющий стиль, подчиняющий душу художника. Во второй половине восемнадцатого века модно писать портреты детей. Свобода Гейнсборо в том, что он не рисовал херувимчиков и ангелочков, чем грешил Рейнолдс. Написание портретов состоятельных клиентов дело весьма конкурентное, многие промышляли этим бизнесом, эксплуатировали образы невинных ребятишек. Не испытывали душевных мук. Рассыпалась идея на осколки – подберем, склеим, продадим. Фотомастерских не было, но имелись ателье живописцев. Мел, свинцовые белила, размывка туши – тут недалеко до графитного карандаша, алюминиевой краски, туши, которыми пользовался один из закоперщиков мирового авангарда Лазарь Лисицкий. Он пользовался не только готовальней и линейкой, но и наклейками на фанеру, картон обрывков цветной бумаги. Гейнсборо в чем-то опережал мастеров коллажа: создавал рисунки на стекле. Делал деревянный ящик, одну сторону снабжал системой съемных стекол. За ними помещал написанный краской пейзаж и несколько свечей. Стекло с рисунком освещалось все интенсивнее, по мере изменения количества стекол. Есть у него пейзаж – луна над водами озера. Луна разгоралась неестественно ярко. Не знал ли Архип Иванович Куинджи этих фокусов? Не картинка Гейнсборо с подсветкой, а натуральная «Ночь на Днепре» с мертвенной синевой, раскаленной в жаркой печке тьмы. Представить за подобными фокусами Караваджо и Джорджоне немыслимо. А все Леонардо, любивший площадные развлечения. Он вполне заинтересовался и ящиком с внутренней подсветкой, и коллажами из лоскутков ткани с бумажными обрывками. Пропитывание «духом Леонардо» происходило постепенно. В чем причина резкого слома, породившего художества Лисицкого, Малевича, Кандинского, Гончарову, Родченко, Татлина, Ле Корбюзье? Может, в неожиданном взлете духа, «забродившего» на неестественно скором развитии экономики, идеологий и опасных амбиций? Срочно собирали обломки искусства. Что получилось, то получилось.