i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

За сундучком. 24. Врешь ты, Глазунов

С пылью и скрипом вывалился из мрачноватой лавки «Медицинская книга». В тусклых витринах - желто-коричневые черепа, в маленьком помещении старые фолианты времен хирурга Пирогова. Две старые, то ли вдовы, то ли девушки, в толстых серых кофтах, на мой озорной вопрос: «А что, кто-то покупает?» - посмотрели безразлично, будто санитары в морге. Оценивали -  хорош ли у мужика череп, коль выварить голову в кастрюльке. Размышляя о судьбах покинутых русских женщин, добрел до католического собора на Малой Грузинской. Двое малохольных рассовывали прохожим расписание концертов на февраль: духовой орган фирмы «KUHN» - чуть ли не самый громадный в России. 6 февраля концерт для двух органов: Петрова, Андрианова (кто такие?). Бах, Шуберт, Гендель, Куперен, Брамс и неизвестный мне О.-Ф. Лангле. 20.00 начало. Паровоз в благословенную столицу чувашского народа - в 20.16. Может, переделать билет на более позднее паровое устройство и, доехав до Канаша, часов в двенадцать прибыть на Волгу? Хорошо бы послушать сразу два органа - в жизни не слышал. Этой самой жизни осталось немного. Вероятно, концерт двух органов мне не приведется услышать никогда. Старость и сложности с отчетом по билетам оставили Андрианову и Петрову на втором месте. Собственно, в магазинчик усопших медиков попал в чрезвычайно приподнятом настроении. С утра были в Мосгордуме. Маленький до юркости, лысый председатель Платонов (и от бабушки-Лужкова ушел, и к Собянину-дедушке успешно пришел) не вписался в тему - начал нахваливать Федорова. Мол, друг и милейший человек. Пришлось вмешаться и внести ясность. Федоров-милейший - характеристика довольно сомнительная, и, в силу этой сомнительности, милейший рассобачился с простоватым нынешним главой чувашского края - Игнатьевым. Трижды чуткий Платонов в момент унюхал - поправки вносит субъект неприятный, можно сказать, гадкий. Пришлось переходить на принципы: демократия это четкое исполнение процедуры. Ельцин - танки, оттого и был прав в 93-м. В России законов много. Не выполняет никто. В Штатах просто выполняют законы - и законопослушную страну кличут полицейским государством. В России законы появились поздно. Суворов изрекал законы в устной форме. Были они просты. Запоминались. «Тяжело в учении - легко в бою».

Платонов не обязан был рассиживаться с нами. Но пришел, сел. Спасибо Ухтиярову. Пренебрежение, выраженное не тоном, а избитыми трюизмами (несколько затертых фраз - я вам, несколько затертых фраз - про бедную Чувашию, у которой нет нефти и газа - вы мне). Слегка задал формат. Зацепился за Суворова - много пугачевцев положило картечью - а там тысячи и тысячи чувашей. Платонов - удар в ответ: законы изречены полководцами. И действуют неплохо. Тогда картечь. Нынче танки. Высокомерное пренебрежение усталого хитреца стало очевидным. Пора было расходиться. На прощание вождь московских депутатов не без удовлетворения поблагодарил: спасибо за ваших прекрасных строителей. Много они чего для Москвы строят. Смета Чувашского Госсовета - 51 млн. рублей на год. Мосгордумы - 1 млрд. 650 млн. Говорить не о чем. Тут тебе и пушки, тут тебе и танки. С впечатлением чужой роскоши вышел в светлый, серый денек. С крыш капало, и такой же, как в Питере, лед прозрачной броней прикрыл узкие тротуары. Пил кофе в забегаловке. Старый бородач с истонченной девицей страстно говорили о Тарковском в ключе позитивном. На холщовой сумке у бородача надпись: «Индиго». Молодые в зеленых рубахах с погонами, утыканными сияющими гвоздями, фотографировали друг друга при помощи электрических досочек «Apple». Петровский пассаж - роскошь и голые манекены в кружевном белье. И - вот оно - духоподъемное. Посреди пассажного прохода развешаны революционные плакаты. Тогдашние дерипаски, сердюковы, ксюши и патриархи кириллы - как живые. Было и несколько окон РОСТА Маяковского. Книга отзывов - в тонкой пахучей коже. Дорогая шершавая бумага. Словно Захар Прилепин - столь же убедительно. За выставку благодарю. Мы с Прилепиным знаем: никакого лимита на революции Россия не исчерпала. Как и эволюции, они органичны для мироздания и будут случаться столь часто, сколько будет ситуаций. Вся книга отзывов - одни благодарности. Спасибо за мощное революционное искусство - словно глоток свежего воздуха. Написано одно слово через всю страницу - «Даешь!». У Ильи Глазунова, в галерее, маразм свихнувшегося блатаря. Целуется с Путиным, Бородиным, грудастой Лоллобриджидой. Документальный фильм в просмотровом зале - блокада, и крыса жрет лицо умершей родной тетки. Умерли все. Остался Илюша. Работал на Советы во Вьетнаме и Лаосе. Об этом - ни слова. Гадости и пошлости про Ильича. Впечатление еще хуже, чем от Платонова и черепов в медицинском магазинчике. Какой редкий, по сегодняшнему чувству, вызываемому у некоторых, этот самый художник. От свихнувшегося себялюбца  и приспособленца (проект не хуже Высоцкого) бежал к Лоренцо Лотто, в Пушкинский.

Какой великолепный еврейский музей создал для себя Илья Самойлович Зильберштейн - Музей частных коллекций! Там и Макасеева (племянница Утесова), и Пастернак с Розалией Исидоровной Кауфман, и Лемкуль. Изнеженный до тонкости женою Краснопевцев (вновь черепа и сушеные крокодилы средь маковых головок). Книжки прекрасные.

Репин – «Портрет украинки». Красиво. Тепло.

Ужинал на ст. метро «Библиотека им. Ленина» - желтые круглые столы с мусорными урнами посередине. Напротив - пахучая цыганка в расхристанном оренбургском платке. Ест корейский вермишелевый суп. Хлебает шумно. Упорно смотрит на мое старое пальто. В вагоне в соседи выпали торговцы. Выпили. Тихо разговаривают о качестве китайской сантехники. Будто бормочет вода в ночном унитазе. Засыпаю, съев яблоко.

Tags: За сундучком
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments