Москва. 1 – 4 декабря 2017. 18

Мамонтов написал пьесу «Орфей». Генри Форд сказал: «Если бы люди узнали, по каким законам функционирует наша банковская система, то они бы совершили революцию уже вчера». Мамонтов знал и, не желая потрясений, никаких секретов раскрывать не собирался. И про нефть, и перспективы ее добычи ведал. И в железнодорожных хитросплетениях разбирался. Иван Федорович, папаша, обучил, в Баку сынка отправил, набираться знаний про деньги. Те, кто взыскует «чистого духа» - пусть тешутся статейками, журнальчиками. Бердяеву и Мережковскому – кто «Новую жизнь» оплачивал? А кто недурственные гонорары выплачивал? Савва Иванович держал на своих «хлебах» «Мир искусства». Духа высокого не искал, довольствовался удовлетворенным самолюбием от прикорма пишущих, поющих, рисующих. Что, Серов не догадывался, за чей счет гуляет честная компания? Лишь Врубель (не Васнецов, не Поленов, не Серов, не Нестеров) изобразил страшное лицо безмерно разбогатевшего купца. Опередил Пикассо с его портретом Амбруаза Волара. И пьески пописывал, а братья, фиглярствуя, разыгрывали придурковатые постановки. Стены в большой столовой. Не только из-за хорошо сохранившихся бревен приобрел владелец железных дорог бывшую барскую усадьбу. Сословность в России – закон. Будь ты хоть трижды богатый купчишка, но кухаркин сын, не ровня господам. И вдруг – росчерк пера в чековой книжке – вот он, старинный дом, вот тени Аксаковых, Гоголей. Западники спор выиграли. Славянофилов – в красивое обрамление. За этим столом сидела Вера с серебряным ножом и персиками. Скульптурки, что запечатлены на полотнах Серова. «Стерся» эффект времени. Теперь мы разглядываем те же самые предметы. Нестеров вспоминал о предложении праздно гулявшего Мамонтова посетить село Благовещенское, где сохранилась деревянная церковь, построенная по желанию великого князя Василия Ивановича (отца Ивана Четвертого, «Грозного»). Толпа, окружавшая Мамонтовых, дружно поддержала идею. Ехали в вагоне первого класса бесплатно (Чехов бы подачки не принял). Савва Иванович – хозяин Ярославской «железки». А в Благовещенском (связались по телеграфу) ждут великолепные пролетки. Церковь понравилась, и обратно, доехав до Лавры на поезде, снова сели в готовые экипажи. Веселились. А удовольствий сколько! А здравиц в честь хозяев! Сегодня частный «Мерс» у трапа, а тогда отборные лошади, лакированные экипажи, но чувства-то те же! На стенах усадьбы бесценные полотна Репина, Сурикова, Поленова, Серова, Врубеля. Зарисовки оформления «русского» павильона на Всемирной выставке в Париже. М. восклицал, цокал языком, подолгу стоял у каждого артефакта. Бурчал: «Девочка с персиками» - вещь потрясающая. Импрессионизм, но лучше их всех. У французов все замкнуто на образе. Оттого интересна «Любительница абсента». Серов их приемами не потрясен. Как в «Лолите». Любите порченную «клубничку»? Набоков, играючи, ее выдает – вот как это делается, учитесь, графоманы. Но повесть-то, уважаемые педофилы, совсем не о вожделении старого любителя к малышке. Человек – не венец творения, он «падальщик», выживший за счет поедания личинок, кузнечиков, кореньев и трупов животных. Не брезговал наш предок ближними своими. А у Вали Серова изображаемый человек – как распахнутая дверь в дивный мир».
Выйдя на воздух, поспешили в нечто, вроде бани, архитектора Ропета. Там предметы русского быта и – снова керамика. «Избушка на курьих ножках». Наивный стиль пересекается с высоким искусством. Проект Гартмана, и в темноте не удалось рассмотреть изощренных резных мелочей. И рядом – каменная баба из украинских степей. На «курьи ножки» не полезли. Редкие фонари очерчивали желтым черные лапы елей. И вот она –уникальная Васнецовская церквушка.