?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Звонко ударили золотые тарелки. Визгливо вскрикнули скрипки. И глухо забил барабан. На сцене рослый парень  с такими же живописными ногами, как у телешоумена Соловьева (только толстоватыми к задней части), выделывал кренделя. Блестели черные лаковые сапоги, метались золотые кисти на гусарской куртке. А усы? А вьющиеся волосы? Со все убыстряющимися движениями ног человек превращался в огненно-зеленое колесо. Кривоватость в членах усиливала эффект - парень держался уже не на ногах, а на черных искрящихся кругах-колесах. С визгом к околесевшему гусару выскочила шустрая панночка с красной лентой в белых волосах, цветастой юбке и ослепительно белой блузке. Гусар возбудился от блондинки чрезвычайно - уже не вращающиеся пропеллеры, а турбины реактивного двигателя дрожали под гусарским ментиком. Бешеный и белая неожиданно запели на языке, более жестком и варварском по звучанию, нежели немецкий. Гусар и голосистая пели с хрипотцой, вульгарщинкой, проперченной и хулиганистой. Оперетта «Королева Чардаша». Московская филармония.

День начинался дико. С группой товарищей вывалились из чебоксарского поезда. Довольно бедная гостиница на «Спортивной» (в прихожей эротичные и страшно дорогие скульптуры какого-то айзера - томные пантеры, ленивые змеи, зализанные бл…). А солнце выкатилось довольно рано и, когда подъезжали к Думе, ходило огромным колесом над Тверской, заливая крыши домов оранжевым. Небо - густо голубое. Ни облачка, и все в чистом белом снегу: троллейбусы, легковушки, промчался вниз, к Красной площади, велосипедист - и тот припорошенный снегом. Морковный цвет солнца был сильнее ослепительно белого снега - и снег таял, растекался водой по тротуарам. Тяжелые капли воды летели с карнизов вниз и разбивались с легким щелканьем. В Думе хитрые седые мужики говорили. Говорила некая статс-дама (чем не английская королева), и лениво урчал сытый думский маршал-ветеран. Щебетали девицы за прилавками знаменитого кафе в подвале. Но все, без исключения, спрашивали: а как вам наш снег? Нормально, отвечали мы и опомнились от ополоумевших от обилия настоящего снега москвичей только в голубой гостиной (изразцы и маленькие мужички с гармошками). Были душистые пироги с ливером, соленые огурцы и раскаленная солянка с русским коньяком. Подобревший от вида земляков, Аксаков смеялся и всех благодарил. Понимание было общим даже с теми, кто не владел чувашским.

Уже в здании на Охотном думал о вечере. Душа требовала музыки. Одинокий, оторвавшись от компании, брел вверх по белой от снега Ордынке к театру им. Станиславского. Там - выходной. Оперетта - чуть было не отбила охоту к чудесам бубнов и дудок - некая поделка из звуков - «Граф Орлов». В глаза била наглая реклама - легендарное парижское кабаре «Дикая лошадь» - в Москве (молодец Депардье, широкую дорогу проложил в богатую нефтью Россию из богатой кислым вином Франции). Девицы в коротком и кроваво-алом преследовали меня от каждого угла вместе с екатерининским любовником. Бежал по Брюсову переулку в Консерваторию. Доконал скособоченный на гнутом стуле Растропович - нырнул от нависшей над площадью виолончели в старинную церковь. Ладан, серебристый полумрак, тонко выпевают нотки на клиросе. «Дикая лошадь» отстала. Лысый музыкант-демократ съежился и откатился по чистому снежку неопрятным клубком в темный угол надвигающегося вечера. Фонари у филармонии светили возбужденно. Нервно пересмеиваясь, в двери затекала прекрасная половина человечества. Вид теток смутил и удивил. Нет тонких старушенций. Пропали трепетные девушки, и  юноши с прыщавыми лицами где-то затаились. В филармонию, словно на первомайскую демонстрацию, шли рядами крепкие мотальщицы, вязальщицы, хлебопеки и швеи верхней одежды. Цигейковые воротники и шапки, которыми эти дамы завалили всю страну в 70-80-е годы, соблазнили меня. Встал в ряд с крепкими, откормленными пенсионерами. Вот она - путинская гвардия. Концерт - к 130-летию со дня рождения Коппштейна (он же Кальман). Высокая, в шубе, надвинулась сбоку - билеты - триста, отдаю пенсионерские - по 150. Взял. Втерся между грудастыми тетями, с которыми можно еще - ого-го. Тут-то и началась карусель венгерских певунов и певичек. Солисточка училась в школе внешней торговли - и вот, оперетта. Мужик-гусар сначала был чечеточником -  теперь запел. Что венгры творили на сцене! Даже на шпагат садились. Оркестр - огромный и громкий - работал, как машина, на арфе наяривала седая тетушка. Она пришла, бросила черную хозяйственную сумку, и только после этого толстая дирижерша подвинула телом громаду оркестра. Бился в экстазе барабанщик - гремел не только барабан, но и кости тощего ритмиста. Длинные волосы, как у старика Гэндельфа, из гладко расчесанных превращались в занятный клок. «Королева Чардаша», «Фиалка Монмартра», «Принцесса цирка» - все, что беспрерывно слушал в далеком детстве в отцовской фонотеке. Все кричали от восторга. Кричал и немного плакал и я. Толстые тетки стали родными. Мы раскачивались и подпевали кривоногому, по-русски, в «Фиалке» - Карамболина, Карамболетта.

На улице было темно и тихо. Добрался до Камергерского. Идти не было сил. В каком-то дешевом кафе набрал пирожных и яблок. Пил обжигающий чай, и заводная музыка продолжала шелушить меня, как луковицу, - распахнулось пальто, разметался шарф, расстегнулся пиджак. Снял ушанку, в блаженстве закатил глаза к потолку.

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner