Д.З. за рулем «Тойоты-Камри». Черное авто под кипарисами - буржуазненько. Традиция: вечером посещаем с Д.З. какую-нибудь дорогую харчевню. Длинные брюки, серые кроссовки, майка с рекламой американского гольф-клуба. Куплена И. на барахолке. Грамотно: женщин в стране на десять миллионов больше мужчин. Основной электорат - практичный, расчетливый. Терпеть и продаваться будут до последнего. Последняя «терпелка» лопнет - будет беда, как в феврале 17-го. Со всего мира в Россию свозят барахло (то ли с больных, то ли с умерших). Сапоги кожаные за двести рублей. Бюстгалтер за червонец. Если приличная дубленка или кожаное пальто, то стоят не дороже пятисот рублей. У нищих, ограбленных россиянок напрочь «сносит крышу». Тряпье набирают тележками, понятия не имея, что со всем этим будут делать. На примерку барахла уходят дни. Хороша формула: «Бабло побеждает зло». Подкорректировал - получилось: «Тряпье побеждает зло» (а еще и неизбывную женскую обиду на мужиков и, в принципе, на жизнь несчастную). Говорят, что все войны из-за женщин. Закидали вулкан огнедышащий женской природы тряпками - взрыва не случилось. Нормальных войн нет уже несколько десятилетий. Одно плохо - мужичок вырождается, скоро все передохнем. Подозреваю, что женщин будут радовать отдельные мужские особи, которых станут содержать в особых вольерах, рядом с обезьянами и дикими котами манулами. Пока еще мы рулим черными лимузинами под высокими кипарисами. Но дни наши истекают. Мне же, как следствие печальных демографических процессов, достаются заморские ношеные майки, шарфы, брюки. Где-то упоминал: крымчанин Д.З. каждый год выбирает для отдыха новую гостиницу. В прошлом году жил в Ласпи, чуть раньше - в доме отдыха «Ай-Даниль», этим летом расположился в Портените, под боком Аю-Дага. Мухолатка, Новый Кучук-Кой, Гаспра, Олеиз, - благословенные пристанища мещанствующего духа. Там, на большой земле, в центре, - неприятности, заботы, битва за существование. Лев Николаевич Толстой, измученный болезнью и всемирной славой, согласился лето 1901 года провести в имении графини С.В.Паниной, в Гаспре. В Гаспринский дворец, к Толстому, приехали Горький, Чехов. Врачи Елпатьевский, Щуровский, Волков, Альтшулер следили за здоровьем именитого гостя. Реклама - врач Альтшулер денег с писателя не брал, но упоминал вскользь, что пользовал классика. Сам классик, а особенно его благоверная Софья Андреевна, также упоминали эскулапа Елпатьевского. То же и с творческой интеллигенцией - переезжали с виллы на виллу. У Паниной во дворце бывали (и рассказывали об этом) философ Булгаков, поэт Бальмонт. Графиня Панина, богатейшая помещица России, терпела прибывший за Толстым пестрый табор его фанатов - сектантов-раскольников, духоборов, молокан, собственно толстовцев. Сам мэтр тяжело, упорно трудился над обширной статьей «Что такое религия и в чем сущность ее». Признавал: имение Паниной верх комфорта и роскоши. Мучился - а как же народ? Но продолжал жить во дворце. Гаспру Панина получила в виде свадебного подарка от бабки. Старая перечница хотела избавить Софью Владимировну от влияния Анастасии Сергеевны Мальцевой, невестки. Та вторым браком сочеталась с юристом Петрункевичем, которого статс-дама императрицы Марии Федоровны ненавидела. Иван Ильич был одним из лидеров движения земских демократов. Кончилось тем, что Петрункевич стал одним из основателей партии конституционных демократов. В 1906 году в Думе возглавил фракцию этой партии. Интересная публика «клубилась» вокруг южных дворцов знати, под теплым солнышком Крыма. Почитателем полуострова был и Владимир Набоков, написавший в 20-ом году поэму «Крым»: «О, греза, где мы ни бродили!/ Там дни сменялись, как стихи…/ Баюкал ветер, а будили/ В цветущих селах петухи» (папа-то у Володи был кадетом, наведывался к Петрункевичу из собственной виллы, где отпрыск ловил сачком мотыльков. Кадеты и марксисты, анархисты и больные туберкулезом, знать и монархисты, народовольцы и черносотенцы - все как-то примерялись на морских берегах. Если финансы позволяли, то на летние месяцы всех принимал благословенный полуостров. Деликатничали - спорить, драться, убивать будем на большой земле. Здесь - залижем раны. Графиня Панина, чтобы не создавать проблем Толстому и пестрой толпе фанатов, вообще удалилась из дворца. За хозяйством присматривал холоп К.Х.Классен. Такой же уголок умиротворения представлял собой Партенит.