В виду Эйфелевой башни подумалось о банкирах-французах, об этих скупердяях. Алчность превращалась в точность, в историческое чутье. «Что, мы и французам войну проиграли?» Проиграли, не проиграли, но у алтаря победы французы были рядом с русскими. Не очень пострадали и коллаборационисты. Французские партизаны. Эскадрилья «Нормандия-Неман». Коммунист Жан-Поль Сартр. Чуяли и противопоставили советское и фашистское изображения. Эйфелева башня – стальное чудище. Вот троица. Святая. Троица ХХ века. Нет, беда приближалась неотвратимо под сенью троицы. Мира никак не могло быть. У дворца Шайо вспомнились два друга – Бунин и Алданов. Алданов писал в «Истоках», что семидесятые годы девятнадцатого века были последней возможностью для России жить счастливо и богато. Огромная страна. Добрый народ. Не вышло. Убили царя-освободителя. Освободителя ненавидели сильнее, чем Николая I. Студенты. Бомбисты. Террористы-рабочие. Саша Ульянов, Пилсудский и Халтурин. И попы. Кончилось противостоянием немецкого орла и русской колхозницы. Прекрасное рождается из соотнесения реального и идеального. Не понимал, что есть идеальное, но чувствовал, что оно вырастает из реального. Идеальное не могло существовать как нечто таинственное и не связанное с реальным. В противном случае существовал бы бог. Кто-то думает, что бог есть. Я так не думаю. Но связь идеального с реальным расстраивает. Прекрасное связано с безобразным. Доставляет удовольствие тешиться этим. Из-за связей с реальностью, а следовательно, и с безобразным, эталона прекрасного не существует. Функциональность древней живописи (на стенах пещер рисовали только животных) и скульптуры (глиняные фигуры женщин – огромные груди и бедра) периода матриархата и рывок к духовному при патриархате. Много темного. Почему приобщение реального к идеальному произошло при главенстве мужчин? Происходит это на просторах души человека. Распахнутость человеческая возникла с открытием идеального. Знание об идеальном универсальное, «обезболивающее» средство, защищающее от вещей, которые мучают человечество –собственност, семья, государство, классы и касты? Не хотелось верить в прикладной характер идеального, но приходится, бога-то нет. В Египте все громадно, иерархично, окаменело. Говорят - следствие восточного деспотизма. Таков его эстетический лик – пирамиды и сфинксы. А вот греки молодцы. У них демократия, и искусство чрезвычайно развито: живое, резвое. У греков получены первые примеры равновесия: божественного и живого, всеобщего и индивидуального, физического и духовного. Под духовным понималась греческая мифология, театр и политеизм. Почему греческое равновесие лучше восточной окаменелости? Со студенческой скамьи – греческое лучше. Эрмитаж отличается от Лувра бесконечными этажами с витринами, в которых выставлены черепки, обломки посуды, одежда, вооружение иных цивилизаций, расселившихся в полях, на берегах Евразии. Истлевшие челны, изъеденные временем деревянные саркофаги, в которых покоились кости болгар, сарматов, гуннов, угров и древлян. В России – богатейшие этнографические музеи. Узнаем о чукчах, эвенках и алеутах. Народы древние, могут потягаться с ассирийцами и египтянами, филистимлянами и хананеями, евреями и хеттами. Эталон красоты у них – не крылатый бык, а тюлень. Кто докажет, что для эскимоса эталон равновесия – не тюлень, а мраморный мужик с копьем? Можно сказать, что мраморный мужик лучше, чем тюлень, вырезанный из кости, но этак можно далеко зайти. Образование - европейское. Европейцы все под себя в музеях «причесали». Будем считать, что искусство древних греков, вместе с демократией, – эталон.