i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2 - 18 августа 2017. 144

В нескольких проемах витражи. На улице буйствует вечернее солнце юга. Рассыпаясь в цветных стеклах, буйство превращается в безумие. Еще чуть-чуть, и свинцовый переплет не выдержит, вылетит со звоном, как от взрывной волны. Спокойный желто-белый окрас стен не спасет, витражи мелко дрожат от напряжения, наполняют жизнью аскетичный интерьер. Скамейка подбросила меня, помогла встать на усталые ноги. Дядька за органом нажимает на клавишу, сипит высокий звук - один шаг. Еще кажется - новый шаг. Приближаюсь к разноцветной тени на каменном полу, ожидая необычного. Вход в потусторонний мир? Но там же мрак. Почему? Вдруг, наоборот - жизнь за чертой - растворение в цвете, в смешении цветных пятен. Органист извлекает басовый звук - ступаю в вибрирующее озерко витражной тени. Необычная энергия выплескивается от пятен, через спину, голову в цветной поток, льющийся от витража. Закрываю глаза, представляю истончение плоти. Тело вытягивается в полосу, пролегшую от пола до окна. Полоса цветная. Это ли ад, пытка воплощением в цветные долгие струны? Чем не мука (пусть сладкая)? Но кровища не красная, как дьявольская доминанта. Не рубят топором на куски, а в праздничном мельтешении синего, зеленого, желтого медленно вытягивают цельное, называвшееся тельцем, в бесконечные полоски. Так чистят мозг от мысленного хлама, от слепоты переживаний. Великий Параджанов тащил зевак в дьявольскую пропасть света. Работа нечистого совершается в моем же мозгу. Стою в квадрате света, проваливаюсь сквозь пол при помощи фантазий. Истории субъектов надоели. А вот жизнь бликов, на первый взгляд бессмысленная, могла, кинематографически воплощенная, остановить на себе пресыщенный взор зрителя. Гоген и его ученики по Сент-Авенской школе стремились впасть в Средневековье, чтобы встать в мрачном храме под витражное излучение.
Послышался очередной органный звук, вытолкнул за границу света, данного солнцем. Восстанавливал базовое представление о преисподней (серо, мрачно) при помощи небольших картин в деревянных рамках, развешанных по стенам. Популярный сюжет - Иисуса приколачивают гвоздями к деревянной перекладине. Как его снимали с креста - не столь интересно. Всего картин пятнадцать. И все о последнем пути Христа на Голгофу. Тяжелый крест, измочаленная кнутом плоть, терновый венец. Учился писать у евангелистов. Подробное описание последних трех дней. Горестное смакование кончины. Упал первый раз, второй, третий. Трусливый народ. Продажные ученики. Женские слезы и сопли. Мелочь деталей как обезболивающее к показу великой трагедии.
К флейтистке присоединяется скрипач. Полонез Огинского. Наученный Лукой, Марком, Матфеем, частично Иоанном рыться в мелочах, приметил, что перед скрипачом распахнут футляр, нужны деньги. Несколько сотенных уже кинули. Огинский не умер, помогает бедняге «срубить» бабла. Окончательно решаю не ходить мимо памятника Ханжонкову. Хватит Пуговкина.
Солнце почти скрылось за горную гряду. В троллейбусе пусто. Дед кокетничает, подмигивая, с жирной кондукторшей. Та поддерживает разговор, удовлетворенно улыбаясь (мол, нужна еще мужикам), ведет «охранительные речи»: «Все так же. Живем с матерью. Что, что? Болеет. А как наши, в управлении. Давно не видела. А ты все так же. Да… Занята. Мать не открывает, даже если водопроводчики или газовики: «Ждите, вот придет дочь…» (так всех передавит - автор). И тебя, Александр Иванович, не пустит». Мужчина все подмигивает, кондукторша резво похохатывает. За окном фиолетовый сумрак. Фонари освещают фасад придорожного пансионата «Изумрудный». Вместе с неудачливым ухажером выходим на остановке «Автовокзал».
Tags: Крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments