Крупы много. Необычная: с добавлением к овсяным хлопьям изюма и еще чего-то сладкого, неведомого. Сливочного масла достаточно. Сварили кашу целую кастрюлю. Ели П., я, Л.. Пили чай, «прикончили» дыню. Молодая бабушка ласкова, поскольку умна - классный филолог, в последнее время увлекающаяся психологией. От разговоров устал на работе, но с соседкой вступаю в диалог охотно. Люблю знающих, а если еще и женщина… Люблю их, окаянных, хвост распускаю. Неплохо и то, что пока не совсем одряхлел. Шевелится живое. Она: «Что мрачный? Каша невкусная?» Я: «Каша отменная. Сон дурацкий. Словно серый учебник по истории коммунистических движений. Правду читать скучно. Но напомнили, что делать это нужно. Сам Карл Маркс не снился, но тень его витала среди безликих. Хотел кричать о неизбежности потрясений. Чувствую: близок час расплаты». Л: «Чего хотел! Умный мальчик. Сообразительные всегда виноваты в разумности. Особенно в России». Я: «Отдохнуть бы от гнетущего чувства. Трудно дышать. Снилось: вышел в Лондон прошлого века. Помнишь фильм «Из ада»? Л.: «С молодым Джонни Деппом? Заметил же: за дурацкого Джека Воробья Оскаров пацану надавали. «Из ада» - убыточен, не получил ничего. Его Фред Эбберлайн, следователь-наркоман, встречен холодно досужей кинокритикой. Грязь, притоны, пьянь, проститутки, бандиты, разрушенные надежды простолюдинов. Тот же сломавшийся от лондонского ужаса Фред. И высокосветские твари - масоны, взявшие плотную круговую оборону. Самый ужасный персонаж в фильме - королевский медик, хранитель грязных тайн королевского двора. Ледяная старуха, очевидно, монархиня Елизавета. Принц наследный - сифилитик, любитель уличных девок. Это - сэр Уильям Галл, чудовище в человеческом обличье, пошедший гораздо дальше коллег по закрытому сообществу франк-масонов. Он беспощаден к черни, зверски изничтожает ее. Добрый старикан, но глаза его черны, без дна, беспощадны». - «Точно, - вклиниваюсь в монолог. - Когда увидел Иэна Холма в роли доброго старичка-хоббита Бильбо Бэггинса во «Властелине колец» Питера Джексона - не поверил в его доброту. Чудились бездонные черные глаза убийцы». Л.: «Это же закамуфлированный Гитлер, тогда еще одинокий, не понятый собственным слоем высокопоставленных зазнаек. Говорил, что в его венах бьется пульс грядущего века». Я: «Правда. В сновидении все было конкретно. Вышел из серого помещения от безликих марксистов-начетчиков, попал в город, взрастивший предостережения для двадцатого века. Духота, и на улице дышать нечем. Кончилось лоботомией антиреволюционера Уильяма Галла. Простому человеку дышать все труднее. Маркс - бескомпромиссен, жаден до знания. Враг-убийца жаден до действия. Зачем болтать! Надо дело делать! С таким подходом прожили век двадцатый, вступили в век двадцать первый». Каша доедена. П., внук, жадно вслушивается, ловит каждое слово. Л. встает, аппетитно потягивается, соединив руки над головой, мурлычет: «Поведешь нас гулять? Парк покажешь. Араукарию чилийскую. Ни до нее, ни до лебедей вчера вечером так и не добрались». Я: «Не искушай. Хорошо, призывно потягиваешься, хоть и старенькая бабуся. Не зря всю молодость танцами занималась. До сих пор не растолстела. Глянешь - и про скучную кровь забываешь. Рядом с тобой еще можно подышать». Л.: «Глубоко?» Я: «Да прилично». Оба смотрим на мальчика: вдруг дойдет до растущего организма сентенция о «глубине»? Молчит, хитрец. Пьем чай с лимоном. Я: «Поланский. «Девятые врата». Тема сэра Уильяма развита. Эммануэль Сенье, муза крошки-поляка, играет дьявола в женском обличье. Она-то - скромняга. А вот Борис Болкан, да и сам Джонни Дэпп, опять же, - вот зло, действующее среди нас. И дело Маркса живее всех живых. И тень сэра Уильяма, воплотившаяся в Бориса Болкана, весьма активна. Быть беде». П.: «Дядя Игорь, какой беде?» Я: «Ладно, пошутил. Идемте гулять».