i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Первое письмо другу (часть 38)

Дорогой друг! Если бы ты побывал вместе со мной в Крыму! Мы бы славно отдохнули. Белоснежный симферопольский вокзал! Настоящая сталинская архитектура. Такое же здание выстроено в Сочи. На белоснежной башне - часы. На привокзальной площади огромное количество людей, автомобилей, автобусов. Тут же кольцо знаменитой троллейбусной трассы Симферополь – Ялта! Как ползают чешские троллейбусы – уму непостижимо. Но они ползают! Я сам видел, как бодро они поднимаются на горный перевал, бесстрашно бегут под склон. Конечно, долго. Но проехать по этому маршруту, несомненно, стоит. Ведь красотища – неописуемая!



И сразу – воздух юга. Солнце юга. Обычно я пребываю в мрачных раздумьях, но двенадцать дней в Крыму, в одном из самых красивых мест на планете, отводят пессимизм на второй план, наполняют душу покоем, который и есть блаженство.

Чтобы полностью кайфануть, нужно было распрощаться с попутчиками. «Отход» от нашего разговора начался уже на подъезде к гнилому морю. Проезжая Сиваш, я подумал не только о Сартре, но и о том, что природа специально расстелила перед въездом на полуостров серую, линялую холстину болота с тяжелыми пластами грязи в белых соляных разводах. Какой контраст – после тебе открывается цветущий полуостров.

Над Сивашем, перед Джанкоем, активизируются вагонные менялы. У молодых людей в руках солидные пачки гривен, евро, долларов, рублей. Предлагают менять рубли и валюту на гривны. Этим летом за 1000 рублей в вагоне предлагали 178 гривен. Наши соседи засуетились. Сосед, оказалось, по делам часто бывает в Киеве. Он стал отговаривать свою активную супругу от совершения обмена. Якобы совсем недавно в Киеве он обменивал 190 гривен за 1000 рублей.

В итоге активность женщины-колобка была пресечена. Но здесь в дело вступила моя супруга. Она не собиралась предпринимать активных действий. Но проведать обстановку, познакомиться, обговорить кое-какие детали – это обязательно. Менялы – парни общительные. Южане вообще любят пообщаться, а здесь еще и доморощенный маркетинг.

Ирина сначала рассмотрела все виды гривен. Рисунки на деньгах в Украине меняют довольно часто. Раньше, например, на денежке достоинством в одну гривну изображалась колоннада греческого Херсонеса, что под Севастополем. Потом рисунок поменялся. Изображаются в основном усатые кобзари и леси украинки.

Парень все показал, все рассказал. Не плакался на тяжелую судьбу, когда Ирина, удовлетворив свое любопытство, ничего обменивать не стала, даже не обиделся, легко распрощался, пожелав приятного отдыха в Крыму.

В другом конце вагона, правда, вспыхнула громкая перепалка. Там ехала группа молодых людей. Одному из менял было сказано, что хохлы вообще оборзели, якшаются с Бушем и Ющенко, гнобят нашу Южную Осетию. Ответ последовал незамедлительно. Было заявлено, что нас, москалей, давно пора прижать к Северному Ледовитому океану, чтоб в теплые края не совались. Много тут понаехало к украинскому теплому морю.

Я сам площадный, митинговый боец. В рассуждениях с теоретиком, в духоте, кровь у меня чуть было не прокисла. Здесь же проскочила искорка. Хотелось тут же присоединиться к нашим парням, «поучаствовать в дискуссии далеко не академического характера». Но не успел. Меняла поспешно перескочил в другой вагон.

Мне же полегчало. Многочасовой морок, навеянный абстрактными беседами, схлынул. Духота стала восприниматься как жара. Был уже не послеполуденный, предвечерний зной, а солнечное тепло юга. Враз поменялась среда. Успокоил и неконфликтный меняла.

Впрочем, я предупредил Ирину, что ничего в поезде менять не стоит. Не нужно этого делать даже на вокзале, в Симферополе. Вот когда зайдешь вглубь города – там можно обнаружить хитрые банки, которые завышают курс по сравнению с теми, что расположены в людных местах. В самой Алупке брат Миша показал два хитрых маленьких банка, где можно было сделать обмен по хорошему курсу.

На перроне наших соседей встречали родственники. Две молодые женщины. Ребенок. Молодой человек. Тот самый, что был то ли сын наших знакомых, то ли зять. Об этом много рассказывала женщина-колобок. Не вникал. Вникала жена. Одно было ясно: две молодые женщины – сестры. Но одна сестра не от биолога-экспериментатора, а от какого-то мужика, что был у женщины-колобка до мыслящего биолога. Откуда и чей ребенок было неясно, хотя женщина-колобок (облачившаяся в просторный розовый сарафан с яркими цветами на груди и спине) яростно набросилась на оробевшую маленькую девочку с лобызаниями.

Хорошо, что после душного вагона мы оказались под ласковыми прикосновениями ветерка, а расставание с попутчиками было так близко! Очень хотелось поскорее остаться наедине с Ириной. Ее присутствие было приятно, ничуть не обременяло. После тридцати лет жизни, какое уж тут «обременение»? Просто одно целое. Может ли обременять часть меня самого? Я готовился к роли гида.

Но не тут-то было. Биолог-экспериментатор слышал, что в прошлом году я выгодно обменял деньги в одном из банков вдали от вокзала. Я неосторожно сказал, что он находится на тихой улочке, а дойти к нему можно достаточно быстро.

Дядька, оказавшись на вокзале, отчего-то помрачнел. Лобызать девочку (будто бы внучку) не стал. Сдержанно поздоровался с молодым человеком. Но это были их дела. Одно одолевало – жажда свободы от людей.

Биолог попросил провести его к банку. Тут же вмешались женщины. Мол, идите, мы вас здесь подождем. Тем более что между ними моментально завязался разговор о цене и качестве крымских персиков. Персики, как я помню из разговора, были привозные и местные. Привозные – огромные, красивые. Дорогие. Но на внешний вид внимания обращать не нужно. Нужно брать персики помельче, местные. Они дешевле и слаще.

Было решено, что пока мы пойдем менять деньги, Ирина сбегает то ли с дочерью, то ли со снохой на рынок (в Симферополе он расположен рядом с вокзалом). Предполагалось убедиться в различном качестве персиков.

Деваться некуда. Нужно было идти. С деньгами в этот приезд у меня было очень хорошо. Деньги это независимость. На южном берегу Крыма, с Массандрой, продаваемой прямо из дубовых бочат, - это почти свобода.

Вадим надеялся наменять денег по киевскому курсу. У вокзала курс был 175. Подстегнутые этим известием, мы рванули в город, лавируя между людьми, чемоданами, рюкзаками.

Наше стремительное движение к деньгам замедлили два эпизода. Какая-то взлохмаченная тетка в выцветшем сатиновом платье неожиданно выскочила со скамейки, встав перед нами, и потребовала подать ей на опохмелку хотя бы гривну. «Да, - заявила она нам, - я пью! Видите, я даже одна сижу на лавочке. Никто рядом со мной не садится. Боятся. Потому что сегодня я пьяная!»

Вадим проявил жесткость, послав попрошайку. Она, впрочем, не стала скандалить. Тут же «растворилась», но моментально объявилась у нас за спиной. Оглянувшись, я увидел, что пьянчужка растопырила руки, пытаясь остановить людей, шедших за нами. Те остановились, а она с разбитной дерзостью вновь потребовала денег. О какой сумме шла речь, мы уже не слышали, так как мой недавний оппонент буквально несся передо мной к дорожному переходу.

И тут случилось нечто крайне неприятное. На переходе от вокзала к «сталинке» на противоположной стороне резко завизжали тормоза легковушки, послышался тупой звук. Нечто большое, серое промелькнуло перед нашими глазами и с приглушенным всхлипом шмякнулось на асфальт метрах в пяти-семи перед машиной. Послышались визгливые крики. Движение замерло. Таксист на большой скорости «шибанул» довольно грузную, крупную старуху.

Но биолог-экспериментатор даже не остановился. Не собирался останавливаться и я. Быстро обогнув образовавшуюся толпу зевак, мы продолжили наше стремительное движение. Мимо пирожковой, где прямо на твоих глазах жарят пирожки с картошкой, повидлом, капустой. Дешево. Тут же раскаленные загружают тебе в пакет. Люблю именно жареные! Не терплю печеных пирожков. Канцерогены. Поедая жареный пирожок, вспоминаю это скрежещущее, «металлическое» слово. Пирожок от этого всегда становится вкуснее.

Запах, идущий из пекарни, слово канцероген, невозможность остановиться и купить парочку, стремительный шаг попутчика моментально выветрили из памяти сбитую старуху. Мы промчались мимо чугунной решетки Симферопольского мединститута. Добрались до края сквера с огромными каштанами, вытянутого перпендикулярно от дороги, проходящей мимо вокзала. Миновали здание кинотеатра и попали на одну из параллельных улочек, идущих от дороги, ограничивающей привокзальный сквер с противоположной от вокзала стороны. Дома здесь старинные, дореволюционной постройки, невысокие. Каждый – особый. У каждого какое-нибудь удивительное крыльцо, украшенное коваными перилами.



Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Мелочь, но приятно

    Вместе с братом Олегом на заседании Высшего экономического совета под руководством Анатолия Геннадьевича Аксакова.

  • Мелочь, но неприятно

    Жители города Чебоксары очень недовольны безобразием, которое творится на улице Привокзальной.

  • Мелочь, но приятно

    Знакомство с коллективом акционерного общества «Волжский электротехнический завод-аппарат».

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments