November 26th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 186

Сидя на горячем бетоне, спорим: камень или вода. Вывод - вода. Таскает тонны мелких камушков. Каждый год на наш пляж подсыпают каменную мелочь. - «Вот тебе», - думает человек, одолев упорство прибоя. Воде же все равно - тут же начинает откатывать все доставленное на берег. С жалкими засыпушками справляется за сезон, тащит голланцы вглубь, подбирается к железобетонной стене, и вот уже некуда сесть позагорать. Наблюдаю скалы, торчащие над водной гладью, у берега. Видны микроскопические изменения углублений, дырок, трещинок в серых, обросших кое-где илом, зубьях. Еще ветры. Не было бы воды, характер воздушных атак на сушу был бы иным. Подобно воде, летучие массы воздуха выдувают песчинки из дырочек, углублений. В толще морских глубин также неспокойно. На многокилометровых глубинах дно усыпано мельчайшей песчаной смесью. Но внучок Петр спорит: «Даже Марианская впадина всего одиннадцать километров. От Алупки до Ялты - вот и вся глубина. Потом мантия и раскаленное ядро. Может, ядро и жидкое, но ведь не вода же. Вода - тонкая пленка над камнем. Есть «санитары леса», поедающие вредных насекомых, падаль. Жидкость - санитарка камня: очищает, омывает, приглаживает. Воздух - тоже океан, только перевернутый. И тоже чистит камень. Опасаются пустынь. Расширяются. Каменной планете от пустынь ничего не будет. Плохо почувствует себя человек с деревьями, цветочками, птичками и пресной водой. Пропадут птички, пропадет и человек с пустынями». Л.: «Наслушался взрослых, Петя. Ужасные вещи говоришь. Удовольствие, что ли? Пустыня - хорошо. Скажешь тоже!». Неожиданно вступает в разговор подошедшая А.: «Если бы не каменная руда, не было бы металла. «Вытаскивают» из камня что нужно. Остальное - в отвалы. Растет пустыня. Чугун, железо облегчают человечью жизнь, но не надолго. Потом опять добывай из руды железо, раскаляй руду так, как раскалено земное ядро. Вода, вечно омывающая сушу. Словно мстит всему, что твердо. Сама она не сжимаема. Камень при сжатии разрушается. В сказках мечтали - камень не должен разрушаться, из него силачи давили воду. Как только не издевается природа над железом. Оно, как человек, больно раком. Коррозия, усталость, есть даже организмы, пожирающие железки. Вон - буй. Плавала к нему на надувном круге. Он же ржавый. Недолго осталось - рассыплется. Нам не легче, если знаем: все, и ржавчина, из-за электрохимических реакций. То, что думаем мозгами - тоже мертвые реакции». Снова Петр: «Правильно, А.! Научились отмеривать жизнь металла. Хоть и медленно, но с разной скоростью. Оцинкованная крыша сгниет через сто лет, листовая сталь, в зависимости от толщины, - через пятьдесят. Вода соленая - вообще быстро. И чугун гниет, и броня. Сплошняком ржавеет все. Или начинается с маленьких язвочек, будто фурункулы на теле. Гниет не только снаружи, пробивает вещество маленькими трещинками. Красиво говорят, что металл устал. Нормально висит двигатель под крылом самолета. Все летят, радуются, а мотор - раз! - и отвалился ни с того, ни с сего. Вот буй. Вдруг именно сейчас развалится, утонет. Один нырок в воде, а если миллион нырков? Никто не считает. Случай. Вокруг ржавых дырочек все по-другому». О.: «Вы, ребята, хорошо философствуете. По вам, ничего не имеет смысла. Камень, вода, металл - все существует вокруг нас ради доказательства потери смысла важной вещи - предела выносливости. Человеку он важен. А природе все равно. Нет ничего определенного, лишь переплетение саморазрушающихся процессов».
Снова ныряли, плавали по-собачьи и на спине. Делали сальто, рухнув в воду, выскакивали пробками. Несколько раз подплывал на надувном матрасе к буйку, трогал шероховатую поверхность руками. Казалось, что-то гудит внутри жесткого шарика. Усталые, брели домой темным парком. По почти угасшему небу метались беззвучно маленькие летучие мыши. Жутко. Говорят, если маленькие упыри с перепончатыми крыльями, то питаются нектаром. А если и кровью? Тихо угнездится на вене, станет жадно сосать. Вечером смотрел по «Ностальгии» Молчанова, а по Первому каналу - Познера. Что-то общее с перепончатокрылыми упырями.

Между прочим

С Николаем Алексеевичем Степановым в Моргаушах, пытаемся разобраться в острейшем конфликте местного предпринимателя и администрации района.