November 25th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 185

Возле буйка вынырнул О.. Держится за металлический поплавок, тяжело дышит, отдыхая. Шар скользкий, склизкий. Та часть, что постоянно в воде, обросла зеленой «бородой» водорослей. Плывешь в волнах, стараешься развернуться перпендикулярно водяному валу. Чтобы взлететь на его вершину, работаешь без устали руками. Скользишь вниз, во впадину между водными складками, руки не задействованы. Мгновения тело отдыхает. Утомительно, будто бесконечно переключаешь автомобильные скорости. Утомляет не только противостоящая сила. Смена режимов, ощущение момента перехода от ничегонеделания к преодолению - двойная нагрузка. Если беспрерывно плывешь в спокойном море - легче, пусть и ноги, и руки постоянно в работе. Зацепившись за буй, двойную нагрузку с себя снимаешь. Вверх-вниз, вытянули ноги, касаемся ими друг друга. Блестят в волнах лучи солнца, расплющенные растревоженной, вздыбившейся пучиной. Цвет - весело-голубой. Кричу О. сквозь шум ветра: «У нас есть новогодняя игрушка, елочный шар такого же цвета, как сейчас вода». Брат улыбается сквозь бороду, разбираю с трудом ответ: «Какой пар? Солнышко же! Не слышу». Вспоминаю волшебный шарик на густой елочной ветке. Вспоминаю, как несколько дней назад опускался по тросу на дно - белое, песчаное - представляя Тронный зал, куда должны были прибыть морские чудища. Опускаю руку, нащупываю кольцо, соединяющее шар с тросом. Кажется, что он серьезнее, чем сфера - дрожит, натянут. В ладонь передается трепет многометровой жилы. Внизу хороший груз, не дающий буйку уплыть с уготовленного ему места. О. кричит: «Кто-то же установил знак. Следит за состоянием». Приближаем лица к поверхности сферы, удерживающей нас на плову. Красная краска облезает, побита мелкими островками ржавчины. Отдохнули, оставляем буй. Он быстро убегает в сторону. Тяжелые наши тела под напором волн утащили нас к берегу, и мы вновь включаем ноги-руки в работу. Вверх-вниз. Замечаем: на волнорезе Л. и внучок Петр. Брат хитрым способом, по камням, перебирается под брюхо скалы, где всегда спокойно, хотя на море штормит. Это и мое любимое место. О. разлегся, как дома в ванне, блаженно шевелит руками, белыми ногами. Мне долго не удается подняться с другой стороны волнореза, цепляясь за привязанную к скобе веревку. Только собираюсь выскочить, как меня смывает накатившая волна. Бессильно барахтаюсь среди белых пузырьков, в клочьях шипящей пены. Но вот, наконец, выбрался. Скачу, держась за руку Л., то на одной, то на другой ноге. Вытряхиваю из ушей воду. Брат снизу говорит: «Боюсь воды в ушах. Как попадет, так у меня может воспаление начаться, отит». Рассказываю Л., как добрались до буя, отдыхали, и я не решился идти по канату на глубину: «Металлическая сфера и то, чем она соединена с грузом на дне, - разные вещи. Все умирает, ржавеет. Даже металл. Но происходит это с разными объектами по-разному». Внучок Петр, серьезно: «Вода - туда-сюда. Шарик болтается, канатик спокоен, но ему тяжелее. Если бы буй был не круглый, а пирамидкой, то его сопротивление жидкости было бы другим. Никогда не видел водных значков в форме квадратного ящика. На Волге, в Москве-реке пирамидки - с фонарями на вершине. Здесь - кругляши. Жидкость не сжимаема. Но на буйке могут быть и вмятины. В общем, плотность, скорость, вязкость жидкости. Тело-то сопротивляется. Это ему просто так не проходит. Даже металл слаб перед водой». Я: «Чего же ты хотел? Вода камень точит». - «Точно, точит», - это брат выбрался из влажного закутка. - Смотрите!» Вертим в руках желтоватый камень, насквозь «пробитый» беспрерывной работой моря. - «Дырки не пробивали, а вылизывали. Голова мертвеца с опадающей кожей. Поверни чуток - и вот вам лицо, скошенное вбок, с темными яминами вместо глаз, словно на картине Мунка «Крик». О.: «А точно, кричит кто-то беззвучно, ужасно долгие десятилетия». Л.: «Вы, Моляковы, мрачные. У вас мертвецы, вопли». Все втроем набрасываемся на женщину: «Расскажи что-нибудь веселое, вместе посмеемся. Смотри, какая дырища, словно прободение в щеке прокаженного».