November 12th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 176

Великан вдавил пяткой склон холма, и хитрый грек круглую яму одел камнем. Ракушечник слой за слоем - вот и места для зрителей. Дерево дорого, и на камень подкладывали подушки. Трагедии, комедии - весь день. В корзинках - вода, вино, сыр, хлеб, рыба. Внизу круглая площадка. Актеры выходили для представления из лабиринта. Похоже на ракушку: створка - это амфитеатр, моллюск же - кулисы. Сейчас выскакивают с боков, из-за занавесок. Или ниоткуда - занавеса нет, вместо задника кирпичная стенка, оплетенная канатами, металлическими конструкциями. Как на Таганке до распада - голо, как Высоцкий в роли Хлопуши. У эллинов сюжет «заворачивался» там, в таинственной утробе каменного лабиринта - коридорчики, проходы, спуски. В итоге - судьба, слепая, как зрители. Приходили, чтобы между слепотой актеров, хора и зрителями проскакивала догадка: «Они тоже ничего не видят». Эффект зеркала: актеры уставились на зрителей в ожидании ответа, того же самого ожидают наблюдатели. Столкновение страшное, и все (хотя и слабо) временно спасает хоровой плач (трагедия), шум (комедия). Все сидят, как в помещении, крыша - бледное небо. Кровля есть, а окно сферическое, как держится - не ясно. Приходится заменять актерское сообщество (и то, что есть - представления напротив моллюска-кулисы идут временами и сейчас). А сколько поколений (места для зрелищ насчитывают почти две тысячи лет!) лицедеев «выплюнул» из своих недр моллюск проказницы-судьбы?
Наши женщины отдыхают на каменных сиденьях, покрытых струганными досками. Я и О. направляемся к монетному двору. Не выдерживаю и ныряю в переплетения кулис. О. отказывается, я вступаю в узкие коридоры. «Вся жизнь - театр» - согласен. Но отчего люди фиглярствуют? Чем серьезнее мужчины, женщины, тем потешнее. Но, чем легкомысленнее, то здесь уж не до смеха. Поворот - стена. Еще зигзаг - и снова стена. Так вот, в чем секрет всеобщности притворства: куда ни двинься – всюду тупик. Роджерс - музыкант великолепный, да дал слабину. Терпеть нужно. Веками, тысячелетиями. Знания - бесполезны. Музыка - тот же театр, а кто-то убеждает: мелодия превыше всего. Выше стены не перепрыгнешь, хоть ты Виктюк, хоть Артур Миллер с Эсхилом. Первоначальный звуковой знак - низкое гудение. Как в трансформаторе. Птичка-Моцарт, как перышко на кожаной дерюге. Роджерс кайфует, как виртуоз, думая, что талант - это его заслуга. На самом деле, судьба подпустила красоты, словно сахар в горький чай. Схватил искусственную кувалду, валит пластмассовые кубы, заменяющие бетонные блоки, пускает надувные фигурки уродов.
Ощущая безысходность, возношу взгляд в небеса. В солнечном тупике уставился, остановившись, вверх. Ветер не шумит. Тишина тяжела, изношена, прольется мерзостью, будто ветхий бурдюк. А верх все же крыша. Но не защищает, а молчит. Не дай бог, увижу прорыв кожаного мешка. Непонятная сила выталкивает на сцену. Чувствую, что на ней - не я. Зашевелились тысячи посторонних существ. Пугаюсь, не без усилия вваливаюсь обратно в безмолвный коридор. И - быстрее, быстрее к выходу, на холм. Перепрыгиваю через крайний остаток стены. Существа, сгрудились в голове спрессовавшись в иное существование. Оно лишь кажется собственным. Странные, но удивительно знакомые, растения передо мной в серой золе земли. Надо взбодриться, чтобы освободиться от соприкосновения с ушедшим на столетия назад. Противное название - клоповник виргинский, а полегчало. Может, театральная травка и есть тот клоповник? На его стеблях сидят оранжево-черные насекомые, как те, из щелей и матрасов? Ужас! Клоп - как семя растения. Миллиарды людей (за редким исключением) семенем своим имели клопа. Писал: видели монетный двор. Каждая монетка - металлический клопик, дающий начало гнилым древесным гигантам, преющим в смраде существования. Вывалились гурбой на остановку вместе с желто-голубыми артековцами. У них автобусы комфортные, китайские (при мне были туристические «Лиазы»). С трудом проталкиваемся в «резиновый» «Богдан». Л. и Л. успели приобрести в лавочке изящные амфорки. Петр: «Читал: в Крыму больше двух с половиной тысяч видов растений». Я: «Кажется, видел только что клоповник». Молчаливая А. усмехается. То ли мне, то ли названию растения.