November 1st, 2021

Заметки на ходу (часть 496)

При иерархии ценностей толпу, называемую человечеством, держать в порядке как-то удается. В порядке людей удерживает не система эстетических предпочтений, а довольно ограниченный набор безумств и безобразий. Человек – существо мелковатое. Разврат его мелковат. Все, что можно – попробовали. Нового нет. Скучно. Эту скучищу прозвали культурой. Культура есть нажитая за тысячелетия лень творить зло. Свежее и задорное зло – чем не искусство. Оно даже симпатично.
В Лувре, в музее европо-центристской интерпретации культуры, встречались пакости от истинных ценителей вырождения. Гадко, но хотелось смотреть. Даже смешно.
Collapse )

Крым. 2 - 18 августа 2017. 166

Засыпая, вижу по телевизору фашиствующего дядьку в униформе. Мужик в желтой фуражке в сотый раз заклеивает хлебало наглому подростку, заявившему, что на правой фабрике «Твикс» хрустящие палочки также покрывают карамелью. Мерзкая тошнота подбирается к горлу. Видеть не могу дураков, ломающих комедию из-за паршивой вафли. Те, кто снимает эту муть, особенно те, кто смотрит в экраны, - вафлеры. Срочно переключаюсь. Новости. Степи Южной Сибири вновь горят. Там трава желта весной, осенью, постоянно горит. Обалделые тетки в растянутых рейтузах вопят: «Весь урожай сгинул. Еле дом успели спасти». Отключаюсь, не чувствуя ног, рук. Даже у спящего осадок в мозгах - нет идеи. Агрессивная телепохлебка варится с одной целью - взорвать сознание обывателя, сделать его бессубъектным. Изрублен на куски штырь смысла. Человека превращают в мертвеца. Нет человека - нет смерти. Негодяи, усевшиеся у руля, переворачивают формулу - вот вам в одной куче женские прокладки, и несчастные погибшие в авиакатастрофе. Свобода - различие в разных уровнях несвободы, зазор между ними. В горах пленила физиологически оформившаяся в мышцах жара, и об абсолютной свободе нечего было и мечтать. Все же легчало оттого, что вырывался из смирительных ремней социума. Пусть ноют измученные камнем ноги-руки. Приятно от того, что били по пяткам палками, выворачивали кости на дыбе. В этих чувствах боли-свободы и мерзкой несвободы, как в пещере, клубились образы сна. Отец. В шортах. Советует идти с ним. Надо продолжить начатое строительство садового домика в Липово. Он говорит в сторону облака, что и есть я: «Перекур затянулся. Дед ждет». На участке палатка. В ней дедуля. Говорит: «Наконец-то. Не хотели домика. А я вот сел назло в палатку. Не уйду, пока домика не будет. Вот и зашевелились». Мешаю совковой лопатой раствор в корыте. Из реальности прорывается гудение усталых мышц. Отец стоит на козлах, выкладывает стену: «Что медленно? О чем задумался? Раствор подавай!» - кричит папа. Не стал объяснять: так, мусор мыслей о половинчатости всего, в том числе свободы. Домик, который строим, никогда не завершим. Он еще не возведен, а уже ветшает. Не дай бог, дед услышит. У старого работяги просто - дал план, не дал плана. Там, в промежутке, весь нехитрый скарб абстракций - подсознательное, инстинкты, воспоминания о расстрелянных, мандолина, баян, скрипучие ремни портупеи, пистолет «ТТ», медали. Где-то там приткнулись воспоминания о золотом шпиле Петропавловки и заводских гудках. Отец чувствует меня. Ничего удивительного: он меня породил. Весело восклицает: «Работай, сын, работай! С глупыми веди себя по глупости их. Глупцы не любят стоящих выше, но очень любят, когда спускаются на их уровень. А ты не стесняйся, прикидывайся дурачком. Не то идиот возомнит себя мудрецом. Это почти всегда происходит с ними. Вещь страшная. Чтобы удержаться на плаву, с такими прикидываться нужно гораздо тщательнее».
Очнулся рано. Солнце еще не заглянуло во двор, только что выкатившись из моря. Билеты на Севастополь, на самый ранний рейс, куплены заранее. В телике с прискорбием сообщают: поиск горняков, сгинувших в алмазной шахте, в Якутии, прекращен. Зря воду целый месяц из недр выкачивали. Для технических целей сгодятся и искусственные алмазы. На хрен расчесывать земную язву! Но бабы любят бриллианты. Мы любим баб. Чтобы они нас полюбили, не помешают блестящие камушки в подвесках «королевны». Кругооборот «слез любви» в природе. Вот и сгинули в земной пасти людишки. Де Бирс. Любовь - удовольствие не из дешевых.
Завтракаю оладушками Л. Она и Петр уже ждут у подворотни. Идем на автостанцию, ломая низкие солнечные лучи, бегущие со стороны моря почти параллельно дороге. Открываются магазинчики. Сонные продавщицы в резиновых шлепках, обтягивающих бриджах до колена. Сверху, с правой стороны от старинного дома, спускается семья брата. О. в черном. Майка с надписью «Rome». Черный цвет стройнит, и О. выглядит, словно хозяин «Алросы».