September 20th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 143

Хотел спуститься к молодежи, побегать от волны. Говорю же - сумерки. Бесцельные хождения - большой труд. В отсутствии мыслей только они и случаются. Не обязательно продуктивные. Может засвербеть в мозгу: «Прыгай с двадцать пятого этажа». Тут же «ком» глупости - смогу ли выжить? Пьяный может остаться в живых. Трезвый нет». Мозг изнашивается, не рождая разумное, а копаясь в хламе недодуманного, глупого, не прочувствованного до конца. Философия - набор граблей, будто бы помогающих в мозговом копошении. Время идет (кстати, спорное утверждение), и, казавшиеся незыблемыми, категории разрушаются, как египетские сфинксы в пустынных песках небытия. Нынче время старьевщиков - из помойного добра лепят монстров, называют теориями или артефактами. Цветет сорняк актуального искусства. По мостовой прыгает на цепи безумный мозг. Чем занят? Представлениями, как буду убегать от волны, радостный оттого, что не замочился. И вся мораль. Не только категории качества и количества рассыпаются в прах, но и этические принципы. Эти-то распадаются до донышка. Опробовано на миллионах. Циничный Ницше издевался: «Моими последователями могут считаться только те, кто найдет иной смысл моим словам». И он обманывал, да еще и рад, если его обманут обманщики.
Стоял пять минут под пенной кисеей брызг, дурковал, устал. Решил не спускаться к молодежи. Пусть девки визжат без меня. У парапета красочный плакат - гостиничный комплекс «Мрия». Пять звезд. Предлагают номер на сутки за три тысячи рублей. - «С питанием или без него?» - размышляя, вспоминал роскошное здание с просторными лоджиями, бассейнами с голубой водой, удобными шезлонгами. - «В новых ботинках известная дорога становится неизвестной», - субъективно, по-моему. И самонадеянно. Не ты изменился, лишь обувь поменял, а рассчитываешь на частичное преображение среды. В свежих ботинках - меняешься ли сам? Я - меняюсь, фасоню, забывая о хоженой дорожке. Ненадолго. Среда однозначно «заест». Чем взрослее, тем хуже. Соотношение «Я» и обновки становится приоритетным. О пути, хоть новом, хоть старом, забываю. А если попадаю в неизвестный дом? Что с моей жизнью? Старые ботинки не способствуют обновлению известного пути. Вот если вовсе без ботинок - тогда, вероятнее всего, дорога действительно скажется неожиданно. Особенно, если по камушкам.
Пышная девчонка в голубом платье играет на флейте. Хорошо играет, а емкости для сбора денег нет. Уселся на лавочку, слушаю поборницу «чистого» искусства. Мимо течет толпа, мешает восторгаться пышечкой с нежной флейтой. Глюк, «Орфей и Эвридика». Люблю это произведение. Музыка сдула из сознания глупости про путь и ботинки. Новые ботинки, избитые по камням, превращаются в старые. Решил не ходить на аллею уличных художников: сахарные паруса, сладенькое море. Девица играет Глюка у входа в римско-католический храм. А что, если она католичка, и на нее наложена епитимья? Вряд ли: слишком завлекательны голые крепкие ноги. Бегу от диссонанса (нежная флейта, порочная ляжка) в церковь. В ней никого. Приятно голые стены. Прохлада бежит по спине, как белый свет под сумрачные своды. Абсолютное отсутствие православной, раздувшейся пышности. Только деревянный крест с бледным телом распятого Сына Божьего, стол, покрытый темно-зеленой, расшитой серебром, скатертью. На столе кое-какая утварь для манипуляций с вином и облатками. Небольшой орган. Копошится седой мужичок с длинными волосами, забранными в пучок. Сажусь на скамью, рассматриваю узкие окна. С улицы доносятся звуки флейты. Хвостатый дядя нажимает на клавишу, прислушивается, как рычат трубы инструмента. Отпускает клавишу. Нота, воплощенная в звук, как комета, оставляет шлейф эха. Нажата другая клавиша - снова звук растекается эхом. Флейта - тише, но упорно, беспрерывно.

Между прочим

Встреча с жителями улицы Олега Беспалова в Юго-Западном районе города Чебоксары. Вместе со мной - верные помощники Федор Степанов и Ефимов Саша.