September 16th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 141

От причала пробираюсь под распластанные сосны. Под ними плитки набережной рассечены узкими газонами. Травы нет, но почва покрыта толстым слоем мягких сосновых иголок. Из игрушечного, по размерам, киоска доносятся крики зазывалы. Парень в оранжевой кепке и такого же цвета фартуке предлагает свежевыжатый апельсиновый сок. Разрезает на глазах покупателя фрукт, помещает в соковыжималку. На стакан оранжевого, с мякотью, напитка уходит три здоровенных апельсина. Цена соответствует затратам. Желающих попробовать свежеотжатое нет. Зонтики. Под ними, на лотках, простенькие сувениры. Торговка вкрадчиво объясняет интересующемуся: «Магнит, просто с видом на Аю-Даг. Такой же с календарями был. Все календарики раскупили». - «Время - раскуплено, сухой скелетик его - календарь - скупили. Про запас. Вот и не стало времени». Безвременье. Болтаюсь, солнечно. В душе неспокойно, словно виноват. Сумеречность - психическое заболевание. Так думаем. Но я же не псих. Отклонения имеются, но не настолько же. Затмение сознания возможно в форме обостренной сообразительности. И фантазии богаты, а ведь пробивали из пропасти ночной потери памяти. Китайцы учат: «Вещи, достигнув своего предела, проходят перевоплощение». Куда дальше! - Календарей не осталось. Лавочка - храм судьбы. Не подозреваем, что торговка - верховная жрица, Сивилла, и ею слово сказано. В мгновение катарсиса всю жизнь видели сразу, в единстве. Сумеречные люди («шатуны», по Мамлееву) преодолели безумие, обогнув его заснеженные вершины обходными тропами. Люблю обходные тропинки, как Хайдеггер оборванные мысли - от сумерек. Таково же неясное бормотание, как у Распутина в моменты припадков. Куда-то исчезают «обжитые» образы, всплывают видения неприятные, но сокровенные. Состояние «нуля» - ни в минус, ни в плюс. Это про меня. Оберегаясь неудобного проявления имеющихся в наличии, но не использованных, форм жизни (энергия не та, хватит и благоверной), утешаюсь мутными надеждами: «нулевое» состояние - предвестник нового, прорывного. Ни в коем случае не репетиция конца. Но это именно «то самое», неизбежное. Какая тоска в словах выдающегося сумеречника Ницше: «Кто хочет быть верным мне, пусть найдет новый смысл для моих слов»! Переиначиваю: «Если желаю следовать за собой, должен найти, хоть какой-то, смысл для моих снов». После Ницше неутешительна мысль «нормального героя, всегда идущего в обход», Хайдеггера - «усталость от суждений» (то есть «молчи, может, сойдешь за умного»).
Почему среди маленьких суденышек втиснулся парусник - монстр «Херсонес»? Раньше тут болтался единственный крейсер украинского ВМФ. Гетман Сагайдачный: «Херсонес» - из металла. Неприятно: мачты и металл. Убери их, поставь трубу - просто корабль. Преступная мысль: чтоб мачты сдуло ветром. Но, поскольку судно наше, то пусть белая уродина собирает посетителей. Купи билет (400 рублей), поднимись на борт, исследуй внутренности монстра.
Напротив гостиницы «Крымская ривьера» изящная часовня. Под ней - кассы. Из громкоговорителей объявляют время отбытия прогулочных судов, а также пирсов, с которых они отправляются в путь. Жалкий кусочек песка, служащий пляжем. На самом деле устье речки, рассекающей Ялту на две половины. Народу много - яблоку негде упасть. Воздвигли солидный памятник архитектору Краснову. Очень похож на Ленинские монументы прежней эпохи. Среди творческих работников сильна клановость. Дед ваял Ленина, внук изображает в позитивно-советском стиле создателя царского дворца в Ливадии. Такой же «прикид», как у Ильича. У подножия скульптуры «сталкиваются» две музыкальные темы: детская песенка, радостно: «Самый, самый добрый город - это Ялта, это Ялта». Подобным настроениям мешает старенький хит «Boney’m» - «Банана, банана мама…». Но среди хаоса упорно слышатся звуки аккордеона: «Москва, звенят колокола…». Про блестящие купола бодро вещает добродушный дед - в сальной бейсболке, теплых штанах и ботинках. Аккордеон помят, с некоторых клавиш сбито покрытие. Дедушка фальшивит страшно. Однако, в чемоданчик, распахнутый у ног, накидали много червонцев, пятидесятирублевок. Есть пара-тройка сотенных. Слышны удары перуанских барабанов.