September 8th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 135

Помню: прелесть всякой истории - в мелочах. Выкидывают троллейбусный билет. А ведь через пятьдесят лет - жемчужина краевой культуры и музея быта. Большие деяния сродни обжорству, съедаются тонны идейного крема, покрывающего толстым слоем крошки мелочей. Они сухонькие, невзрачные. Крем фраз растает. Пиршество «сладких пальцев» оборачивается пальчиками сальными, да и руки по локоть в тягучей крови. Похмелье случается быстро, и оказываются не сдутыми со стола истории билетики, марочки, открыточки, фасончики, швейные машинки да мраморные слоники на вышитых салфеточках. В мелочах можно найти оправдания не только оттого, что именно они служат благоразумному бездействию, трусливому брюзжанию. Не успел на баррикаду, где погибли товарищи: жена рожала. Не встал первым в атаку: так я же тыловик, если бы не мои труды героям, и жрать бы было нечего.
Мне наград не надо. Годами мараю листочки, пытаясь не забыть, какие на мне были ботинки зимой девяностого года. Стишки и вовсе свалка тухлятины. Не стоит презирать живущих отбросами. Сухарик грязного нищего ценнее засахаренного марципана. Я настроен жить и после смерти, с мешками и сумками ничего не значащего мусора. Лет через сто, следующих за смертью, мешок раскроют. Провозгласят: «Недурно». Так случилось с дневниками Пришвина. Десять томов накатал. Тогда - не ахали. Сегодня - ахают. Мелочь в искусстве - базовый элемент дизайна. Импрессионисты так жаждали мелочей, что придумывали их, презрели скучное почтение к академической линии. Люди жаждали мелочей, пустышек, рюшей, лайковых перчаток, калош, виньеток. Импрессионисты понаделали товара предостаточно, чем ввергли живопись в страшный упадок. Такого рода художество - символ покоя, легкомыслия, украшательства. Не совсем ясно, с какой целью появлялись титаны, равные Джотто, Данте, Сервантесу. Вставали на пути не пошлого, а гениально приспособившегося к убожеству искусства Ван-Гог и Сезанн. Сезанн, для освобождения дикой Океании, сделал больше всех научных трактатов и манифестов. И что? Возвращенная сакральность живописи, скульптуры, слова превратилась в очередное кремовое пирожное, съеденное с удовольствием. Я - певец мелочи, что обманчиво позволяет числить себя субъектом не мелочным. Обман. Человек также и мелочь. Мелочью вполне может быть какой-нибудь Бенвенуто Челлини. Или Перуджино. А вспомните-ка Фра Анжелико Менни с Караваджо. Великие же «идеалисты-смутьяны» отчего-то неизбежно впадают в оголтелую отсталость. Говорят: «Идейный, значит, суров и прост, словно средневековый рыцарь». Клоуны же часто прорываются вперед, показывая почтенной публике язык (Эйнштейн). Признаюсь в собственной декоративности. Буду описывать бомжей, глубокомысленно из мухи раздувать слона. Рисунки на тарелках, обрывки фраз, нелепые сны, цены на жетончики в метро. Занят - есть чем оправдаться перед сыновьями. Почему-то уверен: пригожусь. Не скоро. Сначала буду терпеть - не сахарный, не растаю. К тому же, история - свалка бесконечных мелочей и их взаимосвязей. После кончины не нужно будет и терпеть. Записки обретут самостоятельную жизнь, как усадьба в Михайловском.
Смотрю на далекие камни. Дядька в полосатых трусах, присев, выглядывает рыбку покрупнее. Целится трезубцем. Удар! Еще удар! Доносится досадливое: «Э-х-х!!!» Рыба, ввиду отсутствия публики, подплыла к самому берегу. Крепко поддатый «отдыхающий» орет: «Вася, плюнь! Пойдем! Вино совсем теплое, развезет». Сдуваю «Intex», скатываю, засовываю в брезентовый мешок. Шаркая тапками, поднимаюсь по ступеням парковых лесенок. Парк принимает меня. Как выдающегося деятеля. Стройные кипарисы вытянулись штыками роты почетного караула. Медленно вышагиваю в дворцовый двор. За невысокой стеной, там, где горбатая скала, за год вытянулось растение, похожее на гигантский побег укропа. Темнеет. На башне зажгли лампу, подсвечивающую циферблат. Стекло на круглом циферблате разбито. Лавочки заняты. По двору звонко разлетаются голоса. Закрывают магазинчик сувениров. Маленькая девочка в желтом платьице подбежала ко мне, читающему: «На», - кричит с неподдельной радостью. Протягивает засохший маленький цветок. - «Видишь? - говорю малышке. - Буду хранить твой подарок», - и зажимаю подарок проказницы между страниц.

Мелочь, но приятно

Несмотря на то, что на предприятии «Яхтинг» накануне случился пожар, руководство любезно согласилось принять для встречи с работниками завода меня и мою помощницу Светлану Чекрыгину. Спасибо им за это.