September 2nd, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 131

До вечера далеко. Шалманы на крутом побережье пока безлюдны. За стойками дремлют молодые халдеи. А у самой воды, в единственном заведении, что так близко расположилось у моря, южный человек разжег под казаном огонь, льет в казан подсолнечное масло. Спешить некуда. Сел неподалеку за столик, наблюдаю. Волосатые руки повара проворны. Ловко отбирает крупные головки чеснока, шинкует морковь, ждет, когда закипит масло. На меня внимания никто не обращает. Выходит, я тоже жду, когда закипит масло. Перевожу взгляд на воду и не вижу ее поверхности - настолько она чиста, спокойна. Подводные валуны чуть увеличены жидким стеклом. Бурлящее масло - застывшая в безветрии вода. «Водный» я или «масляный»? Вода - запад, масло - восток. Думаю о Гогене и прочих жителях тесного закутка под названием Европа. Покопавшись в чувствах, докапываюсь, широкоскулый, до тюркских корней. Сырые рощи русской равнины хороши, но уральские степи лучше. И сухие горы Крыма. Упираемся в «реальное» действие. Жители тесных немытых стран хотят быстро и понятно: вот действие - вот результат. Я, являясь, в глубинах подсознательного, калмыком, спешки не люблю. Бредешь по степи и день, и два, и неделю, но конца дороги не видать. Она так далека, что забываешь о цели путешествия. Карабкаясь на гору, не думаешь о вершине. Хочешь одного - побороть себя, не упасть от усталости. Не упасть от усталости на пути в неизведанное - вот главное для азиата, а значит, и для меня. Прав ли евразиец Савицкий, заявивший: «Без татарщины не было бы России»? У нас с целями плохо. А вот терпения - хоть отбавляй. Терпим (и держим на своих «плечах») тяжесть границы Восток - Запад. В холодном ноябре я - европеец. Читаю книжки о коварных крымских татарах: неожиданные набеги, южная засечная черта, союзы с турками против Москвы, предательство во Вторую Мировую. Но в погожий денек, что дарит мне ласковое море, размышляю о стоянии на Угре в союзе с крымскими татарами. Елена Глинская, мать Ивана Грозного, из крымского рода Мамая (наместника крымских земель, Причерноморья, а потом всех западных владений Золотой Орды). Первые конники, вступившие на Елисейские Поля в Париже, были крымскими татарами. Иван Грозный рассчитывал на второго великого князя всея Руси, потомка Чингисхана, Симеона Бекбулатовича. Симеон - сын султана Крымского ханства и Ногайской Орды. Вроде как видел своим крестником. Однако бояре, желавшие убрать Грозного от власти, сделали ставку на другого знатного крымчанина - Давлет Герея. С Симеоном не получилось. Мы были соседями. Между соседями всякое бывает. Но никакой Симеон Бекбулатович не рассматривался никем из Бурбонов в качестве своего преемника. Рядом живущие дрались, мирились, были вольнодумны и подличали. Но неравное соседство и было тем, что зовется Россией. Крым - экспериментальный центр существования разного (ислам - христианство) в одном. Впоследствии опыт перенесен для «работы» империи на Кавказе, в Средней Азии. Англичан туда не пустили. Вот я - этакий гибрид, промежуточный фрукт, азиат недоделанный, славянин недоструганный. И обманывать себя не стоит.
Повар с шерстистыми ручищами аккуратно сыплет длинно-зерновой рис в черный казан. Языки пламени лижут бока металлической посудины. Умиление вползло в душу - чувствую, что южанин брат мне. Мужик смотрит, улыбается: «Хочешь кушать, дорогой? Подожди чуток, рис подоспеет. Много плова. Приходи, дам сколько хочешь». Чудный повар, аппетитный запах, стеклянное море. Не слышно даже слабого плеска волн. Расслабленный, шаркаю по бетонке. Взревел мощно водный мотоцикл, понесся вдаль, потащив за собой надувное крыло с единственным всадником. Крыло взлетает над водой метров на пять - и падает, поднимая тучу брызг. Взлетает - падает. Мотоцикл несется по направлению к голубому заливу. «Такое время, - размышляю, - государства, народы сливаются в мировые этнические союзы, взаимопроникают, готовятся к битве с транснациональными корпорациями и спекулянтами. Противостояние уже налицо. И, конечно, мне на фиг не нужны жулики. Гордый азиат - сила. Посмотрим, кто кого.

Мелочь, но неприятно

Центральный бульвар Юго-Западного района, посвященный Памяти о воинах, сложивших голову в Великую Отечественную войну, сам производит впечатление солдата, сраженного вражеской пулей.

Мелочь, но неприятно

Создается впечатление: школьников в Чебоксарах недолюбливают, как и их родителей. Если бы было иначе, то пятьдесят метров приличной дорожки рядом со школой, напротив улицы Гражданской, 72 давно бы починили.