July 19th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 98

Давать язык безъязыким - хорошо. А если есть отнимающие язык? Имею в виду не людей или коллектив. Затыкают рот тем же материалом, из которого кроится речь безъязыких. В том и в другом случае укрепляешь материальный носитель молчания - говорения: слово. В минус по любому. Дай работающему существу возможность высказаться - такое можно услышать! Лучше бы не раскрывал рта. Материальный носитель природной прелести не ясен, но присутствует всегда. Луг, дерево, гора, крошево солнечных лучей - то, да не то. Но даже в несовершенном мире раздробленных элементов носителей природного великолепия хватает на абсолютное единение, даваемое человеку позитивно (хоть солнце, хоть слякоть - «у природы нет плохой погоды»). Вот и сейчас, сидя рядом с женщиной и ребенком в легкой тени, душа в восторге: «Какое великолепие!». Не скажем: «Безобразен свет солнца». Но можно молвить: «Какие неприятные люди, особенно вот этот, лысый». Лишение языка людей, возможно, порой необходимо, неизбежно. Это труд не менее важный, чем созидание. Романы-антиутопии (Оруэлл). А вот природное говорение не прекращаемо - звенит ручей, шумит листва, навевает грусть серый день с дождем. Путь к ощущению счастья наиболее возможен в созерцании. Даже труд, который считаю самым необходимым в человеке, эгоистичен, даже если это труд кочегара или дворника. В конечном итоге, пусть опосредованно, трудимся для себя. На этой, весьма достойной дороге, обретение счастья маловероятно (не путать с удовлетворением). Не поможет даже осознанность труда. Некоторые великие (Оноре Домье) изображали «сознательного» труженика. Понимали смысл того, что делают. Сознание облегчало монотонность труда. А вот я, раскинув ноги, руки, погружен в прекрасное ничегонеделанье. Природа-мама совершает свой таинственный путь. Ей нет дела, бодрствую ли я на осознанном и созидательном рабочем месте или просто дрыхну на мягкой траве. У Брейгеля идея выражена великолепно: крестьяне, весьма довольные, валяются на травке. - «Страна бездельников», - кто-то талдычит. Самое страшное - одиночество. Крайности, как известно, переходят друг в друга. Самое прекрасное - одиночество. Оно осуществляется столь же наполнено, что и жизнь среди людей. Выгнали старого льва из прайда, он остался умирать один - вопят: «Так с человеком не поступают! Человек не животное». Кто из разумных особей «гомо» не знает, что человек - хуже зверя. Некто предпочитал одиночество. Бергман. Мне одиночество по душе. Соображающие, даже после смерти, желают навсегда остаться одинокими - одинокий, без крестов, холмик земли в парке. Небо всегда над захоронением - льет ли дождь, сыплет ли снег. Энгельс (как и многие народы) после смерти пожелал не просто одиночества, а всякого освобождения от него. Урну с прахом фабриканта-мыслителя выбросили в неизвестном месте в море. Это - не игра, а убежденная позиция.
Поднявшись, выходим с поляны к водопадам. Много народа. Дети резвятся, визжат. Л. ополаскивает лицо, руки. Внук размышляет: спуститься ли в ледяную воду. Не решается, но уже у следующего водопада - по имени французского маршала, Мормоне - принимает решение: в тапках спускается в озерко, что образовалось в результате столетиями падающей воды. Только и слышно: «Ух, ты! Прямо ледяная!» - «Действительно, - сообщает Л., - руки ломит от холода. Непонятно: везде жара, а источник холоднющий». - «Вот это дерево, с мелкими листочками, по легенде, посадил сам маршал. Вот растение без коры - бесстыдница. А то, от маршала,- тюльпановое». Л., профессиональный филолог, греет застывшие руки, положив их на камень, читает ранние, из Пушкина, «Воспоминания в Царском Селе».
Выходим к озерам. Мы с Л. садимся на лавочку отдохнуть, а П. обходит самое большое, в котором величественно плавают лебеди. Надпись: «Птиц с рук не кормить!» Посреди водоема небольшая треугольная скала. Из ее вершины бьет струя фонтана. Мамаша с малюткой втихаря кормят булкой белоснежную птицу, несмотря на запрет. Парк навевает воспоминания, оттого так ценят старые растения. Вот платаны, такие здоровенные! Лет по двести каждому. Когда-то были молодыми, маленькими. И это нравилось. Одиноким в парке быть невозможно. Большинству нравится лоск, новизна, чтобы было, как раньше. А надо, чтобы было, как сейчас. Для этого нужно постоянно разговаривать с теми, кто раньше здесь гулял.