June 9th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 72

Спал крепко. Лишь с серым рассветом выполз из-под простыни, жадно пил воду. Снова провал. Очнувшись, из-под опущенных век заметил на виноградных листьях робкие солнечные лучи и крепко уснуть уже не удавалось. В полусне видел сад. Но теперь с грушевыми деревьями. Сорвав, ел, вкуса не чувствовал: «Не так ешь», - голос из-за спины. Очень испугался: посчитал, что пойман сторожем: «Груша - не яблоко. Плохое настроение - груша сладкая. Хорошее - вкуса нет. Она, словно женщина - чувствует. Яблоко тупорыло. Сладко для всех, всегда. А груша ощущает настроение. Зачем яблоко «сластить», если и так неплохо. С паршивым самочувствием нужно бороться. Груша помогает. Чем хуже на душе, тем она слаще», - убеждает мужчина с суровым лицом, черный от загара, в холщевых штанах: «Вы же Маяковский. По штанам узнал», - восклицаю. - «Верно - Владимир Владимирович. А почему штаны?» - задорно спрашивает узнанный стихотворец. - «Читал книжку одного шведа про вашу любовную переписку с Брик. Фотографии. Вы на пляже. Папироска задорным гвоздиком в уголке рта. Штаны белые, мятые, сандалии», - уточняю. - «Верно. Пляж в Коктебеле. Мы с Лилечкой…», - с повлажневшими глазами начал рассказ литератор. Слушать тяжело. Дядька здоровый, скулит, как собачка. Словесное самоунижение перед заурядной теткой (она в мешковатом купальнике, глубокой панаме также присутствовала в упоминавшейся книжке) оставляло неприятное ощущение: «Лиля от моих эпистол не в восторге. Говорит, что пишу путано, тяжело, отрабатываю номер. Не строчки о любви, а стволики, из которых строю хижину самолюбию. Полигон для тренировок в написании прозы. Горячей простоты нет. Пожухлые кружева. Вот она, видишь? Только что про полигон самолюбия рассказала. Обиделся очень. Черт с ней, кривоногой! Умеет мучить. Груши сладкие зато. Сторожей боюсь, но вкусно, вот и жру». Снова откусываю кусочек - пресно, даже противно, словно кусок ваты засунул в рот. С чувством «ваты» окончательно проснулся. Гляжу в потолок, очумело размышляю о женщинах-грушах. Действительно, книзу они расширяются. Как жаль, что нет велосипеда! Вскочишь на двухколесную машину - все мышцы разомнутся, заиграют. И кровушка, побежав, разбудит мозг. Хорошо, хоть душ холодный есть. Долго стою под струями воды.
Проваливаясь ночью в сон, успел постирать носки, майку. Висеть им долго. Сегодня, наконец, иду купаться. Наевшись каши с маслом и изюмом, принялся за арбуз. Маленькие холодильники злы, морозят люто, и арбузная мякоть ломит зубы. Сок бежит по ладоням, обжигает не кипятком, а холодом. Спасает лимон, чай, мармелад.
По телику Лавров укладывает в стенку речи круглые камни-слова. Что-то снова про военную базу КНР в Бутане. Предупреждает: Китай не дружит, ищет выгоды. Верно. Улыбчивые, а оружие моджахедам поставляли. Дикари им убивали наших солдат. Войну с Вьетнамом помню. Чем отличаются от американцев? Китайцы - это Штаты, вывернутые наизнанку. Переключил. Про Калатозова. На самом деле - Калатозашвили. Много их в советском кино, вольных детей гор. Данелия, Хуциев, Иоселиани. Если б не сыны Сиона, «Мосфильм» был бы населен выходцами из Закавказья. Джугашвили много лет крутой сериал показывал.
Наевшись, в полотняный мешок с ручками запихнул надувной матрас, ножной насос, за плечи кинул сетку с ластами, трубкой, маской. На улице жарко. Иду мимо ресторана «У Ирины», в одних спортивных трусах и новеньких шлепках. Через калитку попадаю в парк. Кипарисы дают благодатную тень. Ветер, вершины деревьев раскачиваются, но не шумят. У кипарисов отсутствуют листья, а есть мягкие, похожие на маленьких крокодильчиков, веточки. Магнолии не так высоки. Листья толстые, как кастрюльные крышки. Ими не пошумишь.

Мелочь, но приятно

Встреча на Чебоксарском железнодорожном вокзале моего доброго знакомого (соседи по местам в Госдуме), и личного друга главы Чувашии Олега Алексеевича Николаева Газзаева Валерия Георгиевича, знаменитого тренера и футболиста, председателя Комитета Государственной Думы по делам национальностей.