May 11th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 51

Дорога от Ялты до Алушты великолепна. Жил в степях, знаю, как томительно притягивают они зыбкими жаркими горизонтами. Действительно, видел мерцающие города, приподнятые над землей. Когда стоишь на соленых разводах плоского, как стекло, Арала, воздух над рассолом воды так густ, как бывает на выходе из реактивного жерла. Кто знал об этом, тот выбросил советский космодром в объятый серебряными ковылями Байконур. Казахстан - площадка для разгона межзвездных кораблей. «Буранный полустанок» Айтматова на самом деле о предчувствии полета с продуваемой ветрами плоскости. Лица у коренных жителей красивы древними плоскостями - так повелели каменные богини, раскиданные по огромным пространствам. Горы сбивают землю в гармошку. Зубцы скал украшены то снегом, то плотной листвой. Колючки такие же злые, как в степях. Чертополох высок, красив, украшен хищными цветами. В степи свернул с ровной, в мелких трещинах, грунтовки - можно не бояться переломать ноги, попав в каменную трещину. На тропках между скалами - глаз да глаз: не углядел - рухнул. Хорошо, если жив останешься. По степям дороги словно сами стелятся. А попробуй пробить ее, карабкаясь по отрогам все выше! Труд оставляет печать не только на человеческом облике. Любимое занятие красит, вынужденная тяжесть коверкает. Горную дорогу проложить можно с огромными усилиями. Сделать так, чтобы глубокий рубеж, впечатанный в камень, не вызывал неприязни (об этом спросить бы у инженера Гаршина). Все же, вложенный непосильный труд не пропал. Пробитый путь дрожит многие десятилетия от напряжения мышц, усилий механизмов.
Трасса от Ялты в сторону Ангорского перевала – чудом заживший шрам, проскочивший от резкого удара человеческой прихоти. Старая дорога жалась ближе к берегу, подчинялась безусловным велениям вылезших на поверхность во время землетрясений вулканических пород. Так и извивается, словно восточная невольница в танце. Как по ней ездят водители - уму непостижимо. Верхняя трасса сделана строителем, не намеренным подчиняться камню и шутить. Сопротивлялся перевал через шею горы-Кошки (дорога на Кацивели) - динамит быстро сделал дело. По до сих пор подрагивающей трассе бегут сотни автомобилей, автобусов. Замечаю: пробитые в толще пути нравятся все больше. Ракета или лайнер не разгонятся, но карусельный дух детства выражен достаточно. Вверх - вниз. Аттракционность. Игрушечность - изящество. Декоративный Никитский ботанический сад. Десятки сортов роз - пошло и изумительно. На бедных ковриках главные персонажи не лебеди с русалками, а маняще распахнувшиеся розы, тюльпаны, гвоздики. Завод вина «Массандра» и останки Ялтинской киностудии. Бредет по дорожному серпантину серьезный человек. Не может не ощущать празднично-неестественного характера местности. Ненастоящее - настоящее, - так и шепчет со всех сторон слова, на всем пути от моря внизу, от клубящейся листвы и маленьких домиков. «Налей стаканчик - жахни!» Гурзуф с кипящими волнами вокруг Адалар, ребячьим лагерем и горой-Мишкой, словно выставившей задницу в сторону трассы, ластится в уши: «Ты должен быть слегка пьяным и счастливым, ветреным и молодым. А за Аю-Дагом роскошный Партенит с младенцем лаколютом и нездешними оливковыми деревьями. Сливы словно обсыпаны серебряной пылью. Черные кипарисы. К Алуште недолгий спуск с горы. Вот и она. Со степной частью ее связывают два перевала. Летом, из степей, они пропускают жар, зимой - прохладные ветра. Игрушечное разноцветье природы заменяется, в старой части города, кубиками белых, желтых домиков с палисадниками. Из-за оград свешивается виноград, тонкие ветви с тяжелыми листьями урюка, яблоки, алыча, абрикосы.
Троллейбус останавливается возле вокзала, карикатурно напоминающего стиляжный облик шестидесятых - позволено, как «за бугром», но не совсем. Получилось нечто смешное. Внутри - кассы, закрытые плексигласом и стальной арматурой. Окошечки полукруглые, как на давнишних пунктах выдачи зарплаты. Окна «счастья» были одинаковы в университетах, на заводах, в совхозах. Стены обиты фанерой, крашеной желтым лаком, рейками с заметными шляпками гвоздей. В деревянных же ящиках - пальмы. Старые, раскидистые (хотя пальм могло и не быть - помню плохо). Духота неимоверная. Спят пожилые мужики в железных креслах, по загорелым шеям струится пот. Выскакиваю, с другой стороны вокзала, к платформам, с которых отправляются автобусы. Сюда наша семья приехала на «Пазике» в шестьдесят девятом году: мать, отец, я и брат. Здесь нас уже ждали бабуля с дедулей. Алушта заставила меня навсегда полюбить Крым. Почти пятьдесят лет спустя снова здесь. Помню, на набережной отец с дедом пили холодное вино, сидя в тени акаций. Мне наливали лимонад из емкости, заряженной баллончиком с газом. Бутыль - огромная. Накачивался лимонадом так, что трудно было встать. Был я кругл, белобрыс, в серых шортах и неуемно жаден до прекрасного мира, окружавшего меня.

Мелочь, но неприятно

Что подумают приезжие, въезжая в село со стороны Алатыря? В самом конце улицы Ленина стоит разваливающийся дом. А построен он всего пятнадцать лет назад. Сейчас придется выяснять через соответствующие органы, кто строил, и принят ли был этот дом в эксплуатацию.