April 21st, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 40

Тишина. Торжественность. А во мне - весна средней полосы. От влаги все разбухает - выпирает асфальт, ломается асфальт. Жирные трещины разваливают черное покрытие, как черствый хлеб. Бетонная плитка в центре городов «играет», ровно приноровленные друг к другу края капризничают. Кускам бетона тесно, он оживает, топорщится, как чешуя на рыбине, пораженной солитером. Местность, кварталы, дома «всплывают» брюхом. Грязь - скользкая, ледяная. Лужи - мрачные. Снег - груды битого стекла. У прохожих, даже в резиновой обуви, ноги мокнут. Здесь же, в жарких просторах, намокает рубашка, шорты. Жжет голову. Тело «разогревается» мгновенно и без движения. Чтобы достичь такого же эффекта севернее, «наворачиваешь» свитер, пальто, меховую шапку. Полчаса идешь быстрым шагом, размахивая руками в варежках, и только тогда (может быть) робко по спине поползет тепло. Чуть замешкался - замерз. Если жизнь провести на Севере, в сумраке, то и любишь только такую погоду. Если солнце, то - мороз. Или жара, как в июле, - торопливая, резкая, «соскребающая» кожу до дико красного состояния. Счастье, что, помимо Шишкинских и Саврасовских пейзажей, мне удалось увидеть и полюбить виды Айвазовского и Сильвестра Щедрина. Научился «впитывать» юг по заветам великих маринистов. Пространство юга четкое, угловатое, разное. Отсутствует слякоть, неточность, размытость теней. Как четко луна рассыпает серебро сияния по морской глади! Всегда - чудо. Любишь на «плачущий» под холодным дождем лес или морской прибой, а тайну перехода с севера на юг. Поезда, бегущие к морю, - веселы, как юная любовь. Если возвращаешься обратно, то - словно остывающий чайник. Вагоны «продергивает» прохладная грусть, и является скука расставания.
Открыл глаза. В свете зрелого, катящегося к концу дня, солнца видна каждая веточка, листик, трещинка в камне. Снова закрываю глаза. Ночь. Фонарь. Мокрые, оттепельные кусты. И - красиво! Капельки влаги усеяли голую кору. Она блестит, зажигает гирлянды маленьких лампочек. Так свечение коры собирается в узелки огоньков-капелек. Словно круги преобразованного фонарного сияния охватывают кругами. Отойди - кажется, что растение обволакивает золотистый туман. Открыл глаза, возникло перед взором… - не чудо. Лучше, выше. Чудо может напугать, может обрадовать. Редко случается в жизни восторг, воспламененный чем-то удивительным. На гребень не влез. Царем природы не стал. Но с желанием подтверждения - забрался очень высоко: далеко внизу, подо мной, медленно кружат орлы. Выискивают зазевавшихся пташек. Вот и я обратился в Зевса. Вот и у моих ног - хищная птица. Смотрю - не могу насмотреться. А орлы все кружат над скалой, редко взмахивая крыльями. В Крыму буду еще две недели, но награда уже на второй день нашла героя. Хороша жизнь! Юг прекрасен! Миф о Зевсе и орле соблазнителен. А не то шмыгают по мокрому снегу одинокие коты.
Появились силы. Теперь главное - спуститься. Не пойду к водопаду. Попытаюсь проникнуть в зеленую расщелину пропасти. Опасны скользкие камни. Как при подъеме ставишь ногу - долго пробуешь, не соскользнет ли. Бывает и так: надежный с виду, камень под ногой расслаивается на пластины. Они разлетаются в стороны, как пирамида с выхваченным стержнем. Чуть наклонишься - побежишь, ускоряясь, вниз. Остановиться сможешь, лишь упав, ободравшись до костей. Или погибнуть. Тело всегда должно быть наклоненным, задницей к высокой поверхности. Никто не видит - садись на задницу, аккуратно сползай с высоких отвесных камней. Колючие, сучковатые ветви - верные друзья. Схватишься, перенесешь тяжесть вперед, зависнешь в метре от поверхности и медленно спускаешься. Встал, нервно дрыгаешься, выбираешь момент. Отпускаешь ветку, и она со свистом уносится в небо. Тело мгновенно тяжелеет. Лучше присесть на корточки, чтобы выбрать следующую, надежную и гибкую, ветвь.