April 9th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 32

Дорожка к водопаду неширока. И - ни вверх, ни вниз: ровно. Слева скалы, утыканные сногсшибательными по мощи и красоте деревьями. Справа - обвал, но не отвесный, а в форме крутого спуска. И там тоже - могучий лес, за стволами не разобрать, что на дне. Имеются ограждения, но не везде. Есть возможность зацепиться - так сразу тропинка, извивающаяся подобно дороге, по которой только что ехал. В августе, из-за жары, листья с деревьев опадают, сворачиваясь в хрустящие трубочки. Горный провал усыпан скрученной листвой, в которой, с наступлением сумерек, слышится шуршание. Может, ящерицы, змеи. Змей видел за годы крымских путешествий раза два. Ящериц - множество. Смешные ежики: мордочки задорные, остроносые, иглы острые, в руки свернувшееся животное взять невозможно.
Дорога к водопаду - плотно утоптанная почва в трещинках. Обрамлена серыми камнями. На Ай-Петри ветер, солнце, желтая трава, колышущаяся, словно на дне ленивого ручья. Темечко гор - лысое, вольное, фантастическое. У водопада высота обрывов не меньше, чем у Ай-Петри, но скалы заботливо укрыты толстой дерюгой леса. Стоишь на краю безлесой, каменистой громады - ощущаешь себя птицей, набирающей высоту, но не летящей вдаль. Поток воздуха приподнимает тебя выше и выше. Видишь горизонт, ограничивающий морскую даль. В горном лесу, на тропинке, будто летишь вслепую, не ведая, что за поворотом. Теснота, и свободного полета, парения на одном месте быть не может: скалы, кусты, сомкнувшиеся кроны деревьев выталкивают вперед из зеленого туннеля. Выскочишь за поворот - стена. На скорости врежешься в нее, не успев сманеврировать. Беспокойное любопытство по поводу собственной сущности. В горном лесу не то, что в равнинных зарослях. Там лишь любопытство, беспокойства нет. Бежит себе лесная дорога и бежит. Тут - черте что. Камни, деревья, неизвестно как цепляющиеся за них, пропасть, непроницаемая зелень, подозрительный полумрак. Вершины сосен на равнине шумят, как морской прибой. Здесь - ни ветерка, и растения замерли, не шелохнутся ни одним листочком. И - тревожащая неизвестность. Это ли разумность природы? Сомневаюсь. И птицы не щебечут. Слышно шарканье подошв, бредущих к водопаду, возвращающихся от него. Торговцы лавочек с армянскими лицами молчаливы, провожают взглядами влажных миндалевидных глаз. Реальность мироздания сильнее реальности наших эмоций и разумности. Естественно, ведь они и порождены реальностью природы. Все произошедшее от чего-либо, несовершенно, противоречиво. Сознание, дитя природы, разрывается на две половинки. Оно - причина себя самого и начала, его породившего. Дикость. Но, если бы не работало противоречие, присущее миру наших мыслей и чувств, мы и не стремились бы к неизведанному. На кой ляд мне этот водопад! Достичь его проблематично, так как зыбко, непонятно окружающее. Тело наше ничтожно. Противоречие сущностей, поселившихся в нем, как черви, живо протекает на его убогом пространстве. Сейчас бездельничаю (досуг). Безделье высоко (высота - более тысячи метров над уровнем моря). А как нелегка необходимость удовлетворения любопытства! Ноги ноют, мышцы трепещут, ремешок часов на руке пропитался потом и распух, на бейсболке выступила белой ниткой соль со лба. Зрение перешло в автоматический режим (направление, оценка скорости и безопасности). Однако, детали не различаются, цвета сливаются в пятна (зеленое, серое, бледно-голубое). Восхищают сахарно-белые облака. Тяжесть необходимости. Разное - в одном. Хаос. На лесной тропе абсурд человеческого очевиден. Природа орет в мохнатые уши: с тобой, ничтожеством, знаться не желаю. Втянув головы в плечи, сносим унижения. Размышляем: наберусь силенок, зажму в клещи. История прогресса - история мести матери-природе. Об этом в «Царе Эдипе». Перекрываем реки, вырубаем леса, гадим на воде, в небесах, на море. Мир прячется от нас по «углам», игнорирует, сторонится ненормального млекопитающего. Раздвоенное существо никому не нужно. Хорошие есть люди, но и они меченые. Человек чувствует шизофреническое начало внутри себя, старается залить дырищу мифами и фантазиями. Так поступает алкоголик, опохмеляясь. Наш социум - коллективное, постоянно длящееся похмелье. Мыслим для противоборства собственному хаосу. Фундаментальный вид искусства - архитектура - начинается с огромных камней, поставленных на «попа». Это позже, на Акрополе, в Афинах. Парфенон интересен Дорическим ордером, а Эрехтейон - Ионическим. И не с Фив все начиналось, не с Луксора. Менгир - камень, одинокий перст, указующий в небо - вот начало. Человек позаимствовал первоэлемент у гигантских деревьев. Лес колонн как успокоительное. Мысль отдаляет от всего - от счастья, от удовольствия. Шагаю в местах, дающих иллюзию выздоровления от индивидуального смешного хаоса.