April 8th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 31

«Все усложняем, не подумав», - говорит попутчик, круто выворачивая руль. Огибаем неожиданно появившийся полуостровок серого песка, на котором взгромоздились толстые ясени, удивившие необычными для этих мест листьями. - «Вот думаю: сложная штука, «Мерседес». Машина! Для того, чтобы не шагать, меньше уставать, доставлять тяжести. И выходит, построенное, перевезенное - не твое, а железяки. Обман. Вот если тащить камни, бревна на своем горбу, то и дом естественнее. Корявый, правда. Наивные дети строят штабы из осколков, обломков. Любят домики, называют штабами, залезают - и счастливы. Часами ползают. Не игры - сидение в рукотворной пещерке. В глазенках не просто восторг, а растворение в древности, встреча с незнакомыми предками, со всем неизведанным, о чем догадывалась, но чего не постигла древняя родня. Сидишь в «штабике», волнуешься, вдруг откроется то, что чуть было не постиг предшественник в веке, эдак, пятом. В автомобиле, на самолете, в поезде удивление без…, как бы сказать, наверное, без прапредчувствий», - это снова он, ведущий «беляночку» вверх, по дорожному серпантину. По радио «Мумий Тролль» поют песенку про маньяка - «Улетай». Еще добрый шофер клянет дорогу: она не каменистая тропа, не дает прочувствовать вечность, не постигнутую предшественниками: «Зачем он это говорит? - думаю. - Но мозги выползают из небытия, доброта жестока, за нее надо платить проникновением в мысли откровенничающего. Правы. Думал, отчего в древности краски жизни ярче. О бактериях не ведали, от них умирали. В море ползли вдоль берегов, открытой воды боялись. Любовь не была полудохлым сексом. Рождение ребенка являло чудо, а смерть - жестокая, но рождала надежду. Представьте операцию по отрезанию ноги пилой, без анестезии. Мы все под анестезией, дома поражены дизайном, как грибком. Художник Ван Гог (знаете?) убеждал всех, что главная цель изображения людей за их обыденными делами. Не придуривался, а снимал фальшивую анестезию цивилизованного существования. Хотел чистой боли и резал мочку уха. Ладно, искусственные механизмы. А искусственные правила поведения? Хочешь есть руками, а суют неудобную вилку. С годами привыкаешь, кажется, удобно».
Забираемся в горы еще выше. Помня об Альпийских лугах и шоколаде «Милки вэй», считаю, что должен исчезнуть строевой лес, измельчать на кривые дубки, распластаться почтительным можжевельником, выплеснуться в каменные поля и скалы. Вместо этого полнокровный лес мощнее. Облака цепляются за вершину. Молчавший шофер, словно очнулся: «Думаю о природе. Ведь если ребенок возводит укрытие из обломков, он перерождается в дикаря - зорко следит за окрестностями, расставляет дозоры, изготавливает к бою деревянный меч и рогатку. В городе у взрослых скрытые мечи, не пригодные для настоящего убийства». - «Да, - подхватываю, - территория, несмотря на нашу «культурность», для нас - дом, построенный из коряг предками. Чтобы усилить эффект, одни бегут к морю, в лес и горы (тут углубившаяся пропасть близко подбирается к дороге, но водитель прет вверх довольно быстро), другие с гор устремляются на равнины, к снегу». Водитель смеется: «Ну, уж нет! На севере деньгу зашибал. В шахте, на лесосплаве наломался. На «северные» дом построил у моря и от него, в осеннюю непогоду, - ни ногой. И какая же тут «пещера»? Красота здесь - воздух, лес, горы. Сложно, неожиданно. Есть белки, даже косули, кабаны, лисы, волки. Сам часто вижу. От воздуха, мельтешения зелени устаешь. Берешь после работы бумагу и…». Водитель сосредотачивается. У скалистой обочины появляется несколько импортных туристических автобусов. За стеклами - таблички: «Заказ». Справа пропасть, а слева кто-то вырубил в скале нишу. Темные бревна образуют высокий забор. За ними небольшой, снова деревянный, городок - гостиницы, рестораны, кафешки. Доносятся азиатские наигрыши. Мелькает малышня. Водитель осторожен. Медленно проезжает мимо мрачной дорожки-провала, уводящей в неизвестную глубину. Проход-дыра обставлен ларьками из тех же темных бревен, что и находящийся слева городок. Посетителей лавочек мало. Водитель становится деловым: «Высажу чуть выше». Люди. Автобусы мешают. Проезжаем метров сто вверх, останавливаемся. Распахивается дверь, звенит колокольчик на лобовом стекле. По радио стонет Билан: «На берегу не-е-е-ба». - «Пока», - словно стыдясь случившегося разговора, роняет шофер и уезжает дальше в горы - «А я и имени не спросил, поблагодарить не успел», - спохватываюсь, приближаясь к почти круглому проходу. - «К водопаду», - извещает деревянная стрелка. Грудь заполняет спокойное блаженство. «Кайф от поездки в хорошем авто, хоть и лживая, но, до чего же сладкая штука - наркотик комфорта», - роится мысль. Начало пути к Суук-Су. «Высокий досуг», как говаривал Аристотель.