April 7th, 2021

Крым. 2 - 18 августа 2017. 30

А дорога беспощадна: вверх, вверх. С набитым животом. Метров через пятьсот присел на камень отдохнуть. Силы оставили. Ослабла жадность. Ослабевший человек жаден до одного - отлежаться. Красота, но, сколько терпеть дикую прелесть заповедного леса? Когда же конец? Неведение убивает хуже усталости. У Брейгеля слепой ведет слепых. Но ведет же других. А если слепец ведет сам себя? Деревья все выше, гуще. Машин почти нет. Урчание мотора. Из-за поворота выползает белый фургон фирмы «Фольксваген». Жестом прошу остановиться. Автомобиль притормозил. Плюхнулся на удобное сиденье. Водитель, мужчина средних лет, в потной рубашке нараспашку, бросает небрежно: «Куда?» Отвечаю: «Суук-Су. Сотни хватит?» Шофер: «С избытком. Вообще не хочется брать. Несколько дней в году подбираю «голосующих» бесплатно. Лучше, чем в церкви, помогает, - после некоторого колебания окончательно решается, - уберите, иначе весь день насмарку. Зачем тогда с предыдущих не брал? В душе неприятно». - «Как хотите, передумаете - дам без вопросов». - «Ехать-то еще долго. По прямой было бы быстрее. Серпантин дорожный удлиняет путь раз в пять», - бросает, давя на газ, мой спаситель. Включает радио. Негромко напевает: «Из Борисполя в Париж. А там и Прованс недалеко». На автомобиле ощущение сжимаемой пружины. Завитки дороги урчанием мотора, тяжестью сжимаются в гармошку. Лес становится угрюмым. Солнце сквозь ветви пробивается редкими пятнами. Говорю: «Больше всего черных и белых автомобилей. Понятно, черный цвет - грязи не видно. Сколько же надо мыть «беляночку»? У деда белый «Москвич» был. Его бабуля ласково называла «беляночкой»». Вступая в разговор, мужчина заметил: «Черный - не только от грязи. Благородно. А белый - торжественно. У меня характер радостный. Хоть торжественно, а мрачно. Картинки пишу с солнцем. Не люблю, когда пасмурно». - «А вы рисуете?» - спрашиваю. Отвечает: «Раньше пил. Бросил, хоть и не сразу. Чем занять себя? Купил коробку акварели для детей. На листе, белом, провел голубую линию - словно грудь распахнулась. Дешево. Раньше, чтобы такого состояния достигнуть, почти пол-литра водки было необходимо. Вонища. Голова раскалывается. Здесь недорого. Одно - рука нежная, легкая должна быть. А у меня? Видите - здоровые. Сяду за свой белый автобусик - рукам легче. Черным управлять сложнее».
Зачем затеял разговор? Болтовню не люблю. Как бы соревнование. Не подумаю, глупость скажу, попаду в зависимость. Разговаривать с людьми не может, попрошайка, своей машины нет, корыстный, сотню сует, а не нужно. Вот и «облом»!
Кое-где стволы сосен золотит высокое солнце. Поворот, еще поворот, вдруг золотой ствол как стрельнет! Мол, давай, не сдавайся. Сильный же еще. Вздохнув, тяну беседу: «Брат у меня художник. Примитивная, нет, простая вещь (простое - не примитивное) не требует ухищрений. Сказали: голубое на белом. Просто. А задумаешься - пропасть. Простота в книжках раньше появилась. Рабле там. Боккаччо. Простой люд описывали. Через эту простоту формировались национальные языки. Боккаччо - похабные истории. Все говорят - классика. Читать могут научиться все. Оттого, что алфавит да крепкий ремень за нерадивость. И вот: дурак дураком, а читает. Настоящим художником может не всякий стать. Как и музыкантом. Алфавитов нет. Эмоций много требуется. Ян ван Эйк, Леонардо не хотели, а королями ходили. Люди злились, унижали, за деньги скупали портреты. У великих художников Возрождения простолюдинов не было. Святые да богачи. Но появились предатели…». - «Кто это?» - нехотя процедил попутчик (мои речи не понравились). Я же начинал злиться: «Слышали о Брейгеле мужицком? Вот он». - «Нет, не слышал, - отозвался водитель. - Малюю, оттого что физически легче становится. В теории не лезу. Наношу завершающий «удар»». - «Брейгеля посмотрите в Интернете. У него Христос - обыкновенный простолюдин. В толпе не заметишь. Он идею проталкивал: низкое без высокого не может. Если это понимаешь, то ты добрый».