January 20th, 2021

Не ко времени. 8

Помещение небольшое. Несколько человек. Словно расколото на «здесь» и «там». Я – «здесь». Все остальное – «там». Женский голос: «Место рождения, дата, фамилия, имя, отчество. Отвечаю «туда» запрашиваемое «на автомате». Слышу слова, но точные ли сведения передаю, сказать трудно. Почти физически вижу отпускаемые мною слова. Они сухие, выведены по границе двух половинок, чернилами, каллиграфически. Расколоться на части – мозговая слизь не раскололась. Не понимаю истоков развала на «здесь» и «там». Но факт разделения и то, что половинки связаны, - таинственная работа мозга. Стаскивают кроссовки, носки, куртку, шапку. Все это происходит на «той» половине, не на «моей». Снимаемая одежда мягко скользит по коже. И, словно оказываюсь в теплом масле. Легкая эйфория наступила после того, как в задницу мне засадили изрядную дозу лекарства. Снова отрубаюсь. Сколько прошло времени, не ведаю. Очнулся голым, покрытым простынкой. Везут по коридору. Белые квадраты светильников перемежаются с пластиковыми квадратиками в черных дырочках. Тележку толкают здоровые ребята, и каталка несется. Коридор широк. У стен приткнули, одну за другой, тележки. На них люди, покрытые простынями. Вот промелькнул распластавшийся мужик – в уличной обуви, вязаной шапочке, расстегнутой куртке. Глаз тускло блестит, кажется мертвым. На скорости завозят в ослепительно белую, отделанную крупным кафелем, процедурную. Замелькали люди в темно-синих пижамах. На головах синие круглые шапочки. У пижам короткие рукава. Медиков в белом нет. Есть синие. Есть темно-зеленые. Суют под нос бумажку: «Распишитесь». Мелкий шрифт. Большой текст. Плохо вижу. Не читая, подписываю. Краем уха слышу: «Быстрее, быстрее!» Вкатывают белое устройство на колесах. Из него, словно змеи на голове Медузы-Горгоны, выходят длинные черные провода. «Аллергия есть? Когда в последний раз было хирургическое вмешательство?» – проталкивают в уши вопросы. Слова отскакивают, как горох от стенки. Глаза тупые, на выкате. Молчу. «Давай!» - звучит приказ. Девушка-врач командует: «Откройте рот!», - снова жесткое понуждение. Разеваю пасть, стыжусь гнилых зубов. Вколачивают в рот трубку. Судорожно стремлюсь вытолкнуть целлофан. Он жесткий, карябает нёбо. Женский окрик: «Не выталкивать трубку! Придется немного потерпеть». Крепкие руки держат меня по левому боку. Под голову подталкивают белую простынку. Впиваюсь осколками зубов в трубку. Сжимаю ее так сильно, что кажется, должен бы смять. Ничего подобного. Перед глазами мелькает ослепительный огонек. Горит он на кончике одного из черных проводов. Засовывают воспаленный огонек через трубку. Горло. Шейные хрящи, пищевод. Чужое и неприемлемое для нутра ощущение. Мышцы становятся каменными. Не сразу понимаю, как дышать. Охватывает паника.

Мелочь, но приятно

Старинный хороший мой знакомый, декан электротехнического факультета ЧГУ провел содержательную экскурсию. У меня, профана в техническом отношении, окрепло стойкое убеждение: наши, чувашские, технари способны производить продукцию, по качеству превосходящую все «Сименсы» мира. Жизненно важно поставить в кратчайшие сроки производство уникальных изделий на конвейер, и побороться за мировые рынки.