January 19th, 2021

Не ко времени. 7

Надеялся подтереть кровь до приезда «скорой». Налил в ведро воды, огромной половой тряпкой сгребаю кровь, ошметки. Вода в ведре бурая, а конца уборки не видать. Руки ватные, еще немного – ткнусь башкой в бурую жижу, что плещется в ведре. Надо сменить воду, но сил нет. Сижу на полу, прерывисто дышу. Смотреть на пол в туалете невозможно. Лучше бы не трогал черную массу. Решился. Медленно встал на колени. Болят. Кряхтя, выпрямился в полный рост. На мне широкие трусы. С первого раза поднять ведро не удалось. Плюхнулся на пол. Бурая жидкость расплескалась. Стало еще безобразнее: не только замазанный пол в туалете, но и в прихожей. Хорошо, не обрызгал обои. Скажут: депутат в казенной квартире набрызгал на стены крови. Звонок. Снизу бригада. Нажимаю на кнопку, впускаю. Пока врачи поднимаются на одиннадцатый этаж, прячу ведро в ванную комнату. Входит бригада. Чистые космонавты! Бахилы, сверху курток – зеленоватые халаты. Капюшоны накинуты на головы, прижаты резинками от очков. Синие перчатки, маски-намордники. Старший: «Что беспокоит?» Я: «Страшная слабость. Кровь горлом. Черный стул». Женщина-фельдшер: «Несите рюмку, постное масло». Добредаю до бутыли, возвращаюсь в спальню. Жестко приказывают: «Лечь на бок, трусы стянуть». Выполняю. Зарождается предчувствие, что время убыстряется. Врач меняет перчатки, наливает в рюмку постного масла, опускает туда средний палец и глубоко засовывает его в задний проход: «Видите, - обращается ко мне, - палец-то весь в крови. Желудочное кровотечение». Смотрю на пресловутый палец. Он, словно русская игрушка лаком, покрыт ослепительно красной краской. Приехавшие чувствуют, как и я, убыстрение бега времени. Слабыми руками засовываю в портфель шлепки, очки, ручку, несколько чистых листов бумаги, подборку «Новой газеты», а также книжищу Фурсова «Русский интерес». Какое-то шмотье, кофту с капюшоном и надписью «USA», старенькую куртку, шапку. Натягиваю кроссовки. Спрашиваю: «Можно до конца прибраться? Насвинячил». Фельдшерица: «Вы же умереть можете, не понимаете?» - «Умереть? Не ожидал», - вялой рыбиной проплывает в голове осмысление сказанного: «Минутку!» - прошу у эскулапов. Снова тащусь до спальни. Свежая бритва, корвалол, бутылек снотворного, зарядное устройство для телефона – все закидываю на «Русский интерес». Мгновенные сборы отняли последние силы. Ведут под руки. Похож на раненого бойца, которого тащат с передовой. Желтая «скорая помощь». Надпись на борту: «Детская». «Скорая» на базе «Мерседеса». Меня подкидывают вверх. Иона в утробе кита чувствовал себя просторнее. А тут – полочки, аппаратура, складные носилки, ящики с датчиками. Мне: «Ложитесь на носилки». Слышу приказ смутно, последние всполохи сознания заставляют подчиниться. Убирают противоковидный намордник, напяливают кислородную маску. Снова указание: «Дышите глубже». Начал вдыхать газ. Болтало в дороге. Чувствовал: тело колебалось согласно встряхиваниям автомобиля на «лежачих полицейских». Чуть очнулся, когда с лязгом вытащили носилки, выпростав из-под них колеса. На невысоких порожках потряхивало. Колесики маленькие.

Мелочь, но приятно

Огромное спасибо ректору Чувашского университета, депутату Государственного Совета Чувашской Республики Александрову. Несмотря на пандемию, изыскал возможность собрать наиболее сообразительных студентов. Прочел перед ребятами лекцию. В конце поговорили о Монегерштерне. Студенты смеялись. Надеюсь, не надо мной, а над уфимским выскочкой и охальником.