January 14th, 2021

Не ко времени. 4

Социальные навыки общежития по силе уступают инстинктам. Но инстинкты, хоть и в худшую сторону, отравлены человеческим. Если не так, то почему у одного к другому возникает ненависть, не только как к источнику питания, готовому тебя видеть таковым. Профессия моя, по сути, - целовальник, прислужник, угодник. Качества гораздо более широки, чем дамский угодник. Вынужденное выслушивание десятков человеческих рассказов о несчастьях, попытки помочь несчастным (львиная доля их – бездельники, халявщики, профессиональные просители милостыни) утомляют. Идущий от материнской утробы, порыв помочь всем (не рассчитывая хотя бы на доброе слово), взвинченный книгами до уровня потребности, лишает сил. Нет бы сделать что-то для себя. Стремишься помочь другим, в большинстве случаев безрезультатно, унижение себя ради других. Сограждане становятся потребителями. Нужен как источник подачки. Кусочки люди рвут там, где можно, глупеют, но в общественной жизни участия принимать не желают. Чиновники на местах нагло заявляют просителям: «Путин обещал, с него и спрашивайте». Оседлывать народное недовольство все труднее – буйное, стихийное, притаившееся. Но жить на что-то надо. Я – добытчик самой ценной энергии – энергии масс. Слушая хамло у шлагбаума, не смог сдержать инстинкта кровожадности. Разум в отключке. Выхожу из автомобиля, шатает. Прошу дебила предъявить документы (на каком основании берут деньги?). Дебил не понял: «Чего? Ты кто такой?» Отвечаю, чтоб не «тыкал», предъявляю удостоверение. «А теперь ваше личное удостоверение», - говорю, сдерживаясь. Тугодум увидел слово «депутат». Жизнью воспитанный на неуважении к окружающим, а тем более к депутатской сволоте, воскликнул: «Ах, ты депутат, да я вас, мерзавцев, разогнал-пострелял! Жирные, заелись… Народ…, ё… тв… м…ь!» В голове стало горячо, сердце застучало. Плюхнулся на заднее сиденье. Шоферу: «Денег не давай, стой, жди». Набрал нужные мобильные номера работников организации. Сказал: «Об этом случае выступлю на пленерке. Скажу, как водителей Управления делами Президента мучают – в городе все стоянки платные. Пойдешь по делу, а водитель не может стоять более пяти минут. Они кружат, жгут казенный бензин. Оборзели московские чиновники. Россия на Собянинское руководство горбатится. Предложу в федеральном бюджете обратить внимание на нездоровые аппетиты Москвы». На другом конце провода уверили: «Все будет в порядке». Воротный сторож направляется к нашему «Форду», грозно рыча: «Платите. Сейчас вызываю охрану». Звонок мобилы. Вытаскивает из кармана, слушает. Как кабан к корыту с отрубями, покорно трусит к кнопке. И, не убирая трубки от уха, рапортует: «Есть!» Шлагбаум поднимается. С мерзким выражением победителя смотрю на толстяка. Нагло улыбаюсь в рыльник гаду. С удовлетворением поднимаю стекло задней двери.
Водитель затевает разговор о несправедливости. Попадаются разные водители: болтливые, безразличные, молчаливые. Предпочитаю молчаливых. От «Внуково» до Варшавского шоссе недалеко (это ж не Шереметьево!). Отрубаюсь, прерывисто дышу. Дома огромны. Немногочисленные огни. Пригородные рекламные щиты наполовину пусты. Жулики-рекламщики развесили на баннеры зазывалки: «Чего смотришь? Я свободна. Позвони». Или: «Прости. Но твой взгляд на меня не первый». Словно западноевропейки предлагают себя сначала немецким, потом американским солдатам. Ощущение беды усиливается.

Мелочь, но приятно

Товарищи в Вурнарах уже ждали. Нина Викторовна постаралась, собрала почти всех депутатов от «Справедливой России», избранных в районе. Договорились о встрече с Главой администрации Вурнарского района. Глава оказался компетентным, выдержанным человеком. Рассказал о проблемах подотчетного ему хозяйства, выслушивал и подробно отвечал на вопросы. Был отнюдь не против сотрудничества с различными политическими партиями. Обе стороны и я, старый, были в основном удовлетворены состоявшимся разговором.