October 14th, 2020

Питер. 2 - 7 мая 2017. 99

Художественное воображение подобно «облачку», но некоторые фантазируют стремительно. Их «игры разума» четки, быстры, как пули. Свободное пространство, иссеченное пулями-линиями, влекло несостоявшегося морского офицера. Ощущал полет снаряда. Видавший несущийся сгусток воздуха, растянувшийся вслед боевой части снаряда, не забудет зрелища никогда. Привидения - тени? Чушь! Сжатый воздух, оставляемый несущимся снарядом, - вот образ привидения. На стрельбах фельдфебель Верещагин видел эти стремительные тени. Таков и его рисунок - скупой, четкий, быстрый. Так, полагаю, Василий Васильевич расширял границы пространства. Он опасался масляных красок. Казалось, масло подернуто слюной, искажающей чистоту, сожрет пространство. О полете уголька, карандаша придется забыть. Проблема. Душевные потрясения подтолкнули к тюбикам, палитре. Надо же изобразить запекшуюся кровь, синеву трупных пятен, бледные конечности, отрубленные саблями. Просто так - не получалось. Бородатый, крепкий человек внутренне должен почувствовать конкретность смерти. Мог бы валяться почерневшим, исклеванным воронами жмуриком, но пронесло! Карточная игра. Необъяснимая удача приходит, и сыплются деньги. Или - не сыплются. У художника случайность выживания проявилась не золотыми червонцами. У этого игрока - краски. Раз обретя их, живописец не мог их потерять. И, хотя скорость трансформации воображения замедлилась, зато стала тяжелее. Василий Васильевич столкнулся со степью, пустынями, когда, в одиночку, на маленькой кибитке вознамерился добраться от Оренбурга до Ташкента (в камышах, по берегам Сырдарьи, водились тигры). За Оренбургом, тем более за Уральском, хозяйничали банды кочевников, наследники хроменького Тамерлана. Генерал Кауфман, главнокомандующий русским Среднеазиатским корпусом, пригласил в поход художников Академии, передвижников. Никто, даже Илья Ефимович Репин, Василий Суриков, не пожелали. А Верещагин, словно Пушкин на Кавказе, согласился немедленно. В течение двух туркестанских походов, делал дневниковые записи. Духаны, заросшие грязью, курильни. Подневольные женщины, привязанные к лошадям мужей веревками. Дервиши, требовавшие джихада против православия. Земледельцы, банды, мелкие феодалы, изощренная жестокость. Давно забытые в России болезни (Верещагин был и лекарем). Цивилизационная миссия империи. Верещагин семь суток, с полковником Назаровым и капитаном Михневичем, командовал ограниченным русским гарнизоном. Вскочив на стену, бравый моряк увидел тысяч двадцать бухарцев против гарнизона смельчаков в триста человек: «Как же это, однако, перегнусь туда, ведь убьют! Думал-думал - все эти думы в такие минуты быстро пробегают в голове, в одну-две секунды, да и выпрямился во весь рост! Передо мной… открылась страшная масса народа… Все это подняло головы и в первую минуту точно замерло от удивления, что и спасло меня. Когда уже опомнились и заревели: «Мана! Мана!», т.е. «Вот! Вот!», - я уже успел спрятаться. Десятки пуль влепились в стену под этим местом, аж пыль пошла!» Василий Васильевич ранен в левую ногу, но повел солдат врукопашную. Защитники крепости потеряли убитыми сто пятьдесят человек. Во время атаки художнику пулей пробило фуражку, исковеркало ствол ружья. Если учитывать раненых, в строю осталось сто пятьдесят бойцов. Атаку за атакой отбивали. Солдаты не могли собирать трупы: их рвало от одного вида отрубленных ног, рук. Верещагин, вместе с офицерами, вдыхая смрад, собирали тела павших в кибитки. Таких схваток было не одна и не две. Художник видел бегущего, смертельно раненого, солдата. Генерал Кауфман снял со своей груди Георгиевский крест и приколол его к кителю Василия Васильевича. Живописец-хроникер видел и брошенных русских воинов.
Когда его обжигающие полотна выставили в Петербурге, супруга Александра II, Мария Александровна, увидела трупы с отрубленными головами, вздрогнув, чуть не упала в обморок. Александр II приобрел два полотна: «После удачи» и «После неудачи». Заплатил щедро, и Василий Васильевич, почти на три года, уезжает в Мюнхен. Тогда появилась странная порода людей: сегодня он чуть не убит в бою, а назавтра ест в Вене знаменитый штрудель. Смерть настигла упорного путешественника и боевика много позже. Японцы взорвали флагманский крейсер «Петропавловск». Шла русско-японская война. Погиб вместе с командующим Тихоокеанским флотом Сергеем Осиповичем Макаровым.