October 2nd, 2020

Питер. 2 - 7 мая 2017. 92

Раз на раз не приходится - иностранцев в Русском музее больше, чем русских. Небольшими стадами, под присмотром дам с яркими флажками, бродят узкоглазые, желтокожие. То ли японцы с корейцами, то ли китайцы с островов. Древнее русское искусство - и Третьяковка, и Русский интересны зарубежным вояжерам.
В центре - резной амвон (в золоте) Новгородского Софийского собора - единственный подобный памятник в мире.
Ходим с В. туда-сюда (он успел подбежать с М., вместо билетов достали контрамарки), разглядываем. С нами обходит амвон желтолицая группа экскурсантов, лопочет на легковесном наречии русская переводчица.
Чем старше человек, тем сильнее выводит из себя чужая речь, смысл которой не понятен. В молодости анестезию фонетической раны осуществляет надежда: жизнь долгая, со временем научусь балакать, хоть на суахили, хоть на корейском. Понимаешь - не получится. Тут заканчивается обезболивание, и выясняется: иноречие раздражает сильнее, чем рык льва чужого спрайта. Агрессия фонетики переворачивает мозги. Выручает культура, главное предназначение которой - обрести силу терпения. Гомонит в ухо некий субъект. Ты не бьешь чужака в ухо, ибо терпелив, делаешь приветливую морду. Более того - жалко улыбаешься. Нелегок груз выдержки! К примеру, красивая женщина. Если б не терпение культуры, так бы и накинулся на симпатяжку, так и проглотил бы! Вместо этого - культурненько любуешься украдкой. Красивые об этом знают, наслаждаются, усиливают влечение-терпение штучками-дрючками. Бедняжки (с другой стороны): иной силы воздействия нет. Время цветения ограничено. Увянут - никакая косметика не поможет. С народами, как с женщинами. Сильны немцы, за ними автопром и химия. Ребята кичатся лающей фонетикой. Философы, поэты. «Дас пферт», - гордо говорят о лошади. Все кончается. Исчезнем мы, немцы, хитрюги с Британских островов. Останутся развалины, глиняные горшки, наконечники стрел, обрывки ткани и папируса. Живущие народы, тайно лелея горделивый кайф превосходства, сочтут артефактами скучные бухгалтерские записи на бересте тысячелетней давности. Вот свобода личности (не нравится, а сделать ничего не можешь) и значение культуры. Культура - средство напомнить сильным об исчезновении. Люди угасают с городами, войнами, машинами. На Руси подыхали много, беспросветно. Оттого и древняя иконопись вторична, расцвела на обломках Византии. Византия - обломок Великого Рима. Некто Филофей (Москва третий Рим, и четвертому не бывать) столбит русский антипрогресс.Во вторичности мы гениальны. Лучше всех несемся не «туда» (прогресс), а «оттуда» (регресс). Этим движением интересны не славянам (знаем, ощущаем на собственной шкуре веками, привычное дело - «запасать» гробы, инородцы учатся по нашим сокровищницам грамоте «ухода»).
Амвон же украшен орнаментом. Резьба статуарна, прекрасно сохранилась. Чуду пятьсот лет. Мастера выполнили заказ для Макария и Святой Софии в 1533 году. Летописец: «Амвон вельмы чуден и всякие лепоты исполнен». Изделие реставрировали, вскрыто много затертых деталей. Представлены рукописные книги с миниатюрами и текстами об экспонате, установленном в торговом городище. Новгород московские князья разорили не только из-за недостающих налогов. Рассадник западных идей и хитрых, вертких людишек. У таких - все красочнее, соблазнительнее. Картинки в книжках цветные. «Шествие в Великом Новгороде». Мастера изображены в полроста церковного начальства. Несут, подняв руки, дивное изделие. Хоть ростом малы, да одеждами цветасты.

Мелочь, но приятно

Заложили камень в основание будущей школы, которую подрядчик В.Ф.Ермолаев обещает возвести на территории микрорайона «Садовый» в течение двух лет.