September 22nd, 2020

Питер. 2 - 7 мая 2017. 88

Любой род деятельности надоедает. Даже любимый. Неправда, что тот, кто занимается любимым делом, никогда по-настоящему не работал и не уставал. Некоторых людей в старости «тошнит» от всего. Сердца их каменеют, хотя в молодости они сменили множество профессий. Фотография Генри Миллера в старости: высохший человек, стол, стул, за окном сад. Глаза литературного хулигана пусты. Или предсмертные - страшные - снимки Ингмара Бергмана. Ушел от всех и всего. Один. Дом. Плоский остров. Северное море. Изображение уходящего от нас гения - Ульянова-Ленина. Кого-то судьба щадит: впадают в детство, в лучезарный маразм. Хорошо, если без нудных физиологических последствий. Старость - осень. Но не ласковый сентябрь, а слякотный ноябрь. Все обрыдло - хорошее и плохое: все одно и все равно. Рано начал уставать от жизни. Показали, что там, за гранью, нет ничего - пустота абсолютная, даже не черная. Развлекаюсь сменой впечатлений, которых требуется все больше. Хорошо замереть перед великим - навсегда. Сдохнуть, уснув в Эрмитаже перед Моной Лизой! Грохнуться на витрину с камеей Гонзаго, уснуть навечно под золоченой рамой «Блудного сына»! В Музее архитектурных моделей окончить дни неплохо. Египтяне выписывали «Книгу мертвых» на папирусных свитках. Испещренная иероглифами полоса тянулась на несколько десятков метров. В помещении, занятом сложными конструкциями, на которых возводились крыши соборов, вдоль стены - застекленная витрина. Под ней - узкая полоса толстой пожелтевшей бумаги. Каллиграфически четкое изображение Невского проспекта, от Адмиралтейства до Московского вокзала. Сначала ряд зданий одинаковой высоты, слева. На другом свитке, расположенном ниже, - здания «бегут» (включая упомянутый собор Петра и Павла, Армянскую церковь) - дома правой стороны. Прогресс, однако!. В одном свитке люди с собачьими и птичьими головами, в другом - Гостиный двор с лавками. Двойная разница: городок на Волге, с вчерашними крестьянами, имперская столица на реке Неве, забитая бесценным хламом. Эти контрасты позволяют «шевелиться».
У входа в Академию дядька, в пестрой кепке и растрескавшемся дерматиновом пиджаке, раздает рекламки: «Свой город. Конкурс художников имени Виктора Коровина. Подробности - в социальных сетях». Рекламка снабжена репродукцией с изображением Невского проспекта. Лето, но пасмурно. Троллейбусы, немногочисленные легковушки (изображение сделано в середине шестидесятых), бледная листва сада Аничкова дворца. Дома бледные, небо почти черное. Подозреваю, что серыми будут работы, представленные на конкурс некоего Виктора. Хотя необязательная приблизительность изображения подкупает. Если Бог творит, а человек чуть-чуть ему подобен, то вот вам человечье творение, столь же приблизительное, как и сам человек.
Перебегаем от Академии к сфинксам. Мелькает мысль: любая деятельность надоедает, и нет более случайного занятия, чем жизнь, уж она точно должна надоесть. Садимся на гранитные ступени у самой воды. Выставка «Весь Бакст. 29.04 - 20.08. 2017. Из собраний Санкт-Петербургского Государственного Музея театрального и музыкального искусства». В Шереметьевском дворце». - Говорю: «В саду трава щекочет. В ней муравьи. Наслаждаешься, а муравей лезет не в ту дырку. Как укусит, зараза! Дом-музей Ф.И. Шаляпина распахнул двери для посетителей экспозиции «Флора и фауна русского театра. 6 - 31 мая 2017 года». - «Может, пойдем в Дом-музей?» - неохотно спрашивает М.. Отказываемся. Между тем, приближается ежегодная «Ночь музеев». Представляю, как недовольны грузные смотрительницы Музея социальной истории, когда всю ночь приходится наблюдать за одиночными странными личностями: вдруг сорвет красное знамя Петроградского Совета или схватится за шашку атамана одной из повстанческих армий?
Поднимаемся, идем на остановку девятого троллейбуса.