September 21st, 2020

Питер. 2 - 7 мая 2017. 87

Замах великих - на 100 процентов. С запасом. Знают: у нас получится, но что-то обязательно помешает. Махина Смольного - она и есть махина. Позже Иофан, вдохновившись выдающимися питерскими проектами, спроектировал дворец Советов в Москве. Фигура Ленина на вершине пирамиды (рука каменного вождя указывала человечеству светлый путь). Не исключено, что навеяно Александрийским столпом на Дворцовой площади. Проект дворца имеет побудительным примером архитектурный сверхпроект Растрелли. Низкая урожайность северных земель, ограниченный прибавочный продукт и бескрайние пространства в чем-то хороши. Территория немерена - вот и здание построим без ограничений. Неудачный храм Христа Спасителя архитектора Тона (не сравнить с творением Монферрана). На его месте предполагаемый дворец Съездов! Не успели: война. Время сменилось, эпоха упущена. И Смольный собор сделали, как задумывалось, но семилетняя война с немцами опустошила казну, Берлин взять нашим не удалось. Неоконченное строение ветшало, пошло трещинами, в подвалах стояла вода, фундамент «поплыл». За дело взялся архитектор Стасов. Сделал по-хрущевски, - без архитектурных излишеств. И лишь к середине XIX века церковь предстала в сегодняшнем виде, хотя цвет у стен был не голубой. У нас красивы чертежи, да кривоваты результаты. Если произойдет совпадение, то рождаются чудесные памятники, хоть скульптуры, хоть архитектуры.
Массивное здание Академии художеств с левого края было «вскрыто» сразу - классы, лестницы, оконные проемы. Искали лестницу, под которой находится вход в класс пластической анатомии. Нашли, хотя модель не показала его устройства.
Творение Росси - изящная шкатулка Александрийского театра - дана «не разъятой». Однако, все стены зала, в котором размещена модель, увешаны великолепными по четкости, аккуратности чертежами. Во всех театрах кресла партера аккуратно «склоняются», прямо-таки скользят в сторону сцены. Так же происходит с бельэтажем, балконами, галеркой. Зрителям кажется, что помещение зала - самое большое пространство в театре. Как правило, это не так. И сцена не очень велика. А вот пространство, куда, не свертываясь, убираются декорации, и такие же по высоте, но большие по объему, помещения за сценой ошарашивают. У Росси сценический неизбежный «горб» сделан аккуратно, на него не обращаешь внимания. Чего не скажешь о как-то дежурно отстроенном помещении старого Мариинского театра. Силен макет Исаакиевского собора. Коричневые гранитные колонны, тусклое золото вытянутого вверх купола создают впечатление изысканной роскоши. Смотришь, соображаешь: такие вещицы могли себе позволить богатые страны, государства с уникальной историей. То же самое и с моделью лютеранского храма Петра и Павла архитектора Брюллова. Здание поныне стоит в небольшом углублении Невского проспекта. Уменьшенная копия собора Петра и Павла выполнена для Всемирной выставки 1867 года в Париже (о чем и написано на его стене). Четверть модели Исаакиевского собора, словно огромным ножом, «вырезана» из общего массива. Можно увидеть драгоценные нефритовые колонны, а также две колонны, которые мне всегда нравились - синие столбы из лазурита. Удивительны подъемные устройства, при помощи которых поднимались опоры из гранита. На гравюрах изображены этапы обработки каменных глыб до состояния идеально гладких колонн. Вес их огромен, а транспорт для перевозки - лошади. Слонов в наших краях или верблюдов не водится. Царь Николай Первый - реакционер. Но лично отслеживал возведение Смольного монастыря и Исаакиевского собора. Ничего подобного по размаху в других странах в то время не создавалось. Проиграли мы Крымскую войну англичанам, французам, туркам и представителям Сардинии. Зато царь у нас был консервативный романтик. Чем очень смахивал на немца.