September 11th, 2020

Питер. 2 - 7 мая 2017. 81

Не деньги, не власть, не слово - время - вот, что единственно ценно. Одно дело, когда тебе восемнадцать лет, другое дело, если подползаешь к семидесяти. В восемнадцать рубль имеет одно достоинство, некоторым хочется славы. После семидесяти не нужно ни рубля, ни славы. Лишь бы кости безболезненно соединялись хрящиками, лишь бы глаза различали окружающее, а легкие без труда вмещали бы столько кислорода, чтобы можно было пройти сто метров без одышки. Высшее наслаждение - беспроблемное протекание в телесной интерпретации таинственных природных сил. Знаем об этом, но скрываем простую истину, громоздя на основу множество ненужных завитушек. Выдумывает Леонардо хитроумную машину: каждая деталь рассчитывается затейником на износ, на вес, материалоемкость. Чем идеальнее подогнаны друг к другу все составляющие, тем долговечнее устройство. Искусство - вещь провокационная, даже обретшая статус классической. О совершенстве окружающего мира мы не ведаем, лишь догадываемся. Но, слепив или изобразив нечто красивое (как нам кажется), безосновательно убеждаем себя в достижении идеального. Тут появляются ребята с деньгами и пошлейшей из придумок человека, подкрепляем заблуждение в способности преодолевать в сложности природу. Процесс пошлости. Апофеоз кривляния. Поэтому многие великие столь безобразны в быту. Мне столь же приятно «купаться» в лживости человеческих «творений», как и чувствовать гудение природных сил, несущихся сквозь слабые вены, прикинувшиеся алой кровью.
С задней парты наблюдаю, как под круглой лампой брат, на английском, терпеливо разъясняет китайцам, как необходимо грамотно рисовать плечевые мышцы. Звучат латинские термины. Страшная вещь - учить человека, из чего собран человек. Итог: видите, царь природы - машинка, состоящая из раз и навсегда, определенного количества деталей. Передовым в науке считается умение создавать запасные части к этому механизму. Когда все ясно с нехитрым устройством, встают два вопроса: ничего не менять? Если менять, то к чему: совершенства не достигнуть? В России изначально ничего не меняли. Показалось глупым. Начиная с Алексея Михайловича и Нарышкиной, жены его, закопошились мысли о переменах.
Идем по коридорам величественного здания, выходим на беломраморный балкон с львами, высокими колоннами. Попадаем в круглый Зал заседаний Ученого Совета. Здесь проходят защиты дипломных работ. Круглый расписной купол, ряды диванов, расположенных дугой друг за другом. Вишневый бархат. Черный концертный рояль, будто головешка, плавающая в запекшейся крови. Бордовые стены с портретами умерших ректоров Академии. Пространство продолжающейся петровско-екатерининской провокации. Рояль, как кладбищенский знак над костями умерших рабов, строивших город.
Проходим на выставку работ преподавателей Академии. М. - прекрасный пластический художник-анатом. Энергия и - времени впереди много. Его пожилой начальник все понимает, ведет занятия, умело изображает косточки. М. же стремится к возрождению классических форм мимолетного тщеславия. Расписывал Казанский собор. Копия со старинной иконы святого Стефана - среди украшений алтаря. Благообразные лики царя Николая Второго. Портреты. Пейзажи. Аспирантская работа - Ледовое побоище. Китайцы хотели купить - не продал. Несколько последних лет бьется над полотном из древнеримской истории: император Константин основывает царь-град. Мучается страшно. Естественно: суррогатная кость, приживаясь, ноет, дергает, словно больной зуб. На этой выставке пытался «поймать» источник истории через человеческую волю. Картина: «Шостакович пишет Седьмую симфонию в блокадном Ленинграде». Загадка: город-призрак оказался гранитным. Обломали об него «зубы» западные почитатели «стальных машинок».