September 7th, 2020

Питер. 2 - 7 мая 2017. 77

Просыпаясь, чувствуешь возраст. Увидел неприятный сон - мозг «горит» в возбуждении, и, в ранние годы, моментально «разогревается» вся периферическая нервная система. Продрал глаза, вскочил. Не ударишься о край кушетки ногой - удачно проникнешь сквозь двери. Когда тебе под шестьдесят, необходимо некоторое время, чтобы руки-ноги подчинялись голове. Мутные видения не исчезают. Даже проснувшись, вспоминаю странного типа, с которым полез на чердак и чуть не погиб. Этот персонаж превращается в наркодилера, снабжавшего рок-группу «Black Sabatt» кокаином. Ребята записывали четвертый альбом в Калифорнии, на вилле, принадлежавшей семейству Дюпонов. Вижу молодчика, как живого: короткая стрижка, темные очки, белая рубашка с голубым галстуком, узкие брюки и темно-коричневые ботинки. В голове происходит разговор Джона Осборна и парнишки. Нанюхавшийся наркотика уроженец города Астона (Великобритания) спрашивает поставщика дури, не полицейский ли он. Мой паренек, «образовавшийся» во сне, бодро отвечает, что работает на правительство Соединенных Штатов. Осборн чуть с кресла не свалился. Здесь я больно ударился мизинцем о ножку кушетки, взвыл, нога моментально стала «рабочей». Прихрамывая, чертыхаясь, бегаю возле кушетки и тут правым плечом угождаю в шкаф. Дверцы дребезжат, но и грудь, словно после пинка, становится способной к восприятию самого слабого дуновения. Мизинец краснеет, из-под кривого ногтя сочится кровь. Боль утихает.
По телику новости. Показывают Сирию (раздают макароны и постное масло). Вольны парламентарии Украины. Дерутся. Могерини с сальными волосиками бурчит в микрофон. Фотка Трампа из Интернета - что-то в Твиттере комментирует. Остального мира будто бы не существует. Убого. Хожу по спальне, дожидаясь окончательного избавления от боли. Женщина в телике нежно трет ноги, и сизая жилка, стилизованная под хищную ящерку, исчезает под воздействием лекарства под названием «Троксевазин». М. и В. проснулись давно, сидят на кухне. Меня ждет тарелка рассыпчатого творога со сметаной. По радио транслируют запись сказки «Волшебная лампа Аладдина». Слушаю с удовольствием. Печатное слово иначе подталкивает фантазию, нежели слово произнесенное. От печати представления четкие, плоские, словно гравюры, выполненные черной краской. Старые мастера рисовали здания, улицы. От рисунков можно вернуться к напечатанному. Черно-белое кино также ближе к страничке с черными буковками-букашками. Повествование о перипетиях бездельника Аладдина ввергает фантазию в условия пустынно-настороженного восточного населения. Джигарханян, озвучивающий коварного магрибинца, вносит нотку интереса и страха. Вижу не плоскость, а «объем», к тому же вымышленный мир горячего Востока - цветной. Наркодилер, снабжавший рокеров кокаином, чемодан с долларами тают, испаряясь из памяти, и «сцена сознания» впускает Аладдина в белых шароварах, брата портного Хасана, отца Аладдина, в черной рубахе до пят и в клетчатой «арафатке», а также мускулистого джина с бронзовой кожей, вылетающего из старой медной лампы. Как вообще я смог чему-то научиться, если мозг наполнялся десятилетиями образами, красками, линиями! Непроизвольно прокручивались десятки историй, а представления, «разбухающие» на книжных текстах, нагло вылезали на «почве» фантазий. Гранитные валуны «выходят» из прибрежного песка похожим образом.
Брат выглядел молодо, свежо, оттого что накануне постригся. Отправились к нему на работу. День - не солнечный, однако, неровные облака делали деревья, дома будто бы вырезанными из серого металла. Беспощадно штурмовала небо колокольня Никольского собора. По неспокойной воде каналов сновали туристические теплоходы. Оперевшись о чугунные перила набережной, долго наблюдали за суетливым бегом мелких волн.