September 2nd, 2020

Питер. 2 - 7 мая 2017. 74

Климов переулок богат подворотнями. Во двор дома №5 просто так не попасть: вход закрыт железными воротами. Фонари оттеняют черный цвет, в который выкрашены створки. Предполагается многое. Кажется, за массивными заграждениями безопасно. Можно и заночевать, присев возле стены. В сизом освещении улицы такого чувства не возникает. Дом №5 желт, примыкающие к нему дома, третий и седьмой, - зеленые. Он короток, пролег от набережной реки Мойки до улицы Лабутина. Рядом с дорогой притулилась полоска скверика, засаженного кустами сирени. Высится построенная к Олимпиаде-80 белая гостиница «Советская». Сейчас - отель «Азимут», освещенный прожекторами. Стены из белых превращаются в фиолетовые из-за мощного освещения прожекторов, расставленных по площади перед гостиницей. Гостиничный сквер, в черемухе, сирени. Бледные отблески пробегают по широкой глади реки, попадают в переулок, и кажется, что сирень в нем - продолжение сияния высотного строения. Канавка, в которую ручейком проникает холодный свет. Надо набрать код, чтобы электронный замок, щелкнув, оттолкнул тяжелую калитку.
Пока М., чертыхаясь, набирает в темноте шестизначное число, выхожу на середину нашей короткой улочки, физически ощущая проникновение потока в тело. Это уже не я. Растворяюсь. Кажется, мозг начинает существовать «фиолетово». Звуки в замкнутом пространстве двора гулкие, не страшные. Просто кто-то в небесах, уснув, выронил из рук связку ключей. Стальная дверь закрывает и подъезд. Здесь необходимо набрать не шесть цифр, а четыре. Крутая лестница. Но, хоть я и не развалина, добравшись до третьего этажа, сбиваю дыхание. Когда мама открывает дверь, успеваю представить усталость ног В., если сам стою, напрягаясь. Котлеты с макаронами, салат из помидор и огурцов. Мама с вопросами. Отвечать не хочется, а вдруг - понесло. «Несу пургу» про талантливость, как уязвимую точку человека. Хорошо рисуют, поют, играют на сцене, пишут стихи - и теряют, прямо-таки сознательно отказываются от собственного «Я». Впечатление - раскаленное ядро. От дурака они отскакивают, как горох. Монада творческого дяди испещрена лейбницевскими «отверстиями», впечатления без труда проникают к самому ядру личности. Обостряется «духовная» жизнь. Ядро плавится, растекается яйцом на сковородке, блинным тестом. Его, как покрывало, человек швыряет на горячую поверхность впечатления. Сущностное ядро исчезает, и мы видим «иное» в той же материальной оболочке. Попадаю в сосновый лес, бреду по ковру из опавших иголок, прислушиваюсь к шуму ветра в вершинах деревьев. Вот вам - не горожанин, а «лесной» человек. Талантливое существо покорно отреагирует на состояние окружающей среды - солнце, дождь, осенью или зимой бредет оно по лесной тропинке.
Неуемен, воздействуя, Ленинград. «Корежит» душу «пробежка» по залам Эрмитажа до картин Леонардо да Винчи. Бреду по Английской набережной, еду с Финляндского в Выборг, стою у решетки Михайловского дворца и - опустошаюсь: внутреннее выхлестывает из груди, кровавым следом остается на любимых объектах. Уже не я, нечто иное. Механизм внутреннего «устройства» подвижен, неизвестно, за счет чего функционирует. Мозг кажется гигантским диском, вращающимся за пределами черепной коробки. Хлам чувствительных внутренностей, мятый, рваный, трепещущий, жаждет новых впечатлений, под которые немедленно подстраивается, предавая цельность, простоту. Талант - путь к предательству себя самого. Гениальность - апофеоз предательства. Гений предает материальную основу бытия. Он реагирует, копируя неодушевленные или не способные к мысли объекты. Есть человеческие творения по этому поводу: сказки Андерсена, где бытовые штучки ведут себя, словно живые. Или сказка про Мойдодыра. Джек Лондон - «Вечный зов», «Белый клык». Музыканты, играющие на пилах, стиральных досках, деревянных ложках. Труднее актерам. Не видел спектаклей, где бы в драматические взаимоотношения вступали столы, стулья, шкафы, кровати. Актер Ярмольник изображал зверей, чем и прославился. Люди считали это действо смешным. Хохотали. Нельзя смеяться над перевоплощениями. Товстоногов не смеялся. Поставил в БДТ «Историю лошади» с Лебедевым. Перевоплощаясь, вместе с актером переживал. Было грустно.