August 27th, 2020

Питер. 2 - 7 мая 2017. 71

Сегодня война не «холодная». Пошлая ругань родных. На Западе - финансы, на Востоке - всемирная фабрика, Россия - сырьевой подвал. Схему никто разрушать не собирается. Как поставляли нефть и газ на 70% бюджета, так и поставляем. Растет товарооборот. С Германией, Нидерландами, Францией. Ругаемся с поляками, но в шестнадцатом, первой половине семнадцатого года товарооборот вырос на тридцать семь процентов. Шляхтичи помалкивают об этом. Обыватели ужасаются действиям панов, разрушающих памятники воинам-освободителям. А торговля развивается. Прибыли немногих растут. Российское жулье, окрепнув, захотело самостоятельности. В 1914 году уже было. Итог: два миллиона убито, около десяти миллионов покалечено. Народу война не нужна. Понимают: коммерческое предприятие. Из лживой действительности желают вылепить «лживые» идеалы. «Сформированы» давно. Еретики (Иван - Курицина с братом сожгли в 1504 году - ересь жидовствующих). Бунтари. Спор Федора Карпова с Иваном Пересветовым. Земельный (имущество) вопрос: противостояние Нила Сорского (и ученика его Вассиана Патрикеева) против Иосифа Волоцкого (умная молитва). Инакомыслящие бежали в Литву (Курбский). Переправил за границу «Пушкинский дом» Андрей Битов. Заслали «Доктора Живаго». Лживого Солженицына чуть ли не на руках носили. С поэтами хуже, но, благодаря скандалу, наличию Бродского, и это замечено. С Запада в Россию запретные сочинения попадали редко. Благодаря скорости проживания, идея, будучи набором буковок на листке, превращалась в грозную силу («Капитал»). Битовы, Войновичи - отстой. А уж авторы, уехавшие вслед за книжками, - вообще «тормоз». Пушкин, чуткий скоростомер, приспособился к головокружительной России, на Запад не стремился. Ну, уехали, спились (Довлатов). Достоевский ездил - в ужасе вернулся на Родину. Сообразительные быстро усваивали: Франции, Англии - тесненькие, затхлые закутки. «Приползали» обратно. Стремительность родной стороны продлевала жизнь. Не возвращавшиеся выли (Максимов - тоскливый, со своим «Континентом»). И это было. Наемник Пересветов. Историк Карамзин. Революционер Ульянов. Трудно представить, чтобы Пруст тайно пересылал в Россию своего «Сванна». И Джойс. Хитрецы. Убожество существования прикрывали ложным превосходством. Удержаться не могли. В итоге - Стейнбек, Уэллс, Фейхтвангер признавались: Россия - это круто. Черт знает отчего! Лепятся по заморским углам маргиналы. Автор «Лолиты» не в счет: это наша «подводная лодка» в степях Аризоны, ремонтировавшаяся в швейцарских доках. Но отечественные фильмы тайком на чужбину не пересылали. Путаник Андрей Кончаловский переехал, «увез» талант. Но, промучившись со старушкой Ширли Макклейн, спешно прибыл в Москву. И советские фильмы, чисто по-ленински (кино - важнейшее из искусств), везли на мировые кино-форумы. А там бывали головокружительные успехи (Калатозов - «Летят журавли»). Дело в «определенности добра». Добра как мировоззренческого принципа, а не навязшего в зубах «триумфа» эгоистичного одиночки. Сталинская «щель», оставленная ради гениального Эйзенштейна, разрослась до российского андерграунда. Но и он, искалеченный, сжираемый язвами, - лучший в мире. «Ученик» Серебренникова - это идейный наследник упертого Козинцевского Максима из третьей серии кинотрилогии. Упертость и у Звягинцева. Нет слов: Балабанов - соцреалист (и какой!), но только наоборот. Или «другого цвета», как у Сокурова («Фауст»). Документалист Манский - высшего уровня.
«К чему готовимся, братцы?» - неожиданно громко спросил сам себя. В. даже дернулся. «Ни к чему не готовимся. Может, и перетерпим твой дурацкий фильм про смелого космонавта Леонова», - подхватил разговор М.. В. ничего не сказал. Отхлебнул пивка, захрустел попкорном.