August 4th, 2020

Питер. 2 - 7 мая 2017. 60

На экране бегут кадры кинохроники. Семидесятимиллиметровое орудие, расчет восемь человек. Артиллеристы смотрят в кадр, мотает головой лошадь, которую уводят с передовой. Воины в лихо заломленных фуражках. Лица одинаковые, грубые, словно из меди вылитые. Выпученные маленькие глаза. В них - безумная лихость. Такие же лица видел в Москве, на выставке, посвященной революции. Крестьяне. Такое же дикое безумие. Только бородаты и в серых холщевых рубахах. Ноги босы. Здесь те же крестьяне, но с бритыми подбородками,  лихо закрученными усами, в крепких сапогах. Люди знают, что такое цифра, прицел, поправка на ветер, коллиматор, бинокль, порох, револьвер, расчет. Офицеры втолковывали, что именно они, а не бородатый дедушка на тучке, - боги. Боги войны. Если прибавить к этому, что землепашец с пустой головой и яростной верой в боженьку научился в армии читать, писать, складывать, то новое ощущение веры естественно. Она оплодотворена первыми проблесками разума. Такие же медные лица у водителей броневиков, команд бронепоездов, матросов возле корабельных орудий, подводников (в Первую Мировую войну в русском флоте тринадцать узких, как кинжал, подводных лодок «Акула»). Десятки миллионов крестьян были «оторваны» войной от земельных наделов, где мироздание заканчивалось за околицей, а небо замыкалось в ветхом куполе местной церквушки. Иной, опасный мир, мир иной свободы! Мой дед, пройдя три войны (Финскую, Великую Отечественную, Японскую) оставил после себя фотографию: сержант, новенькая форма, сапоги блестят. Одинаковое, как и у всей крестьянской России, лицо - глазки маленькие, злые от невзгод, слегка оттопыренные уши, «медные» лоб и щеки. Снимок сделан в Китае. Город Харбин. В фотомастерской, на заднике, китайские драконы, а опирается дедуля на новенький велосипед. Рассказывал: на Дальний Восток с западного театра военных действий добирались в теплушках несколько недель. Видел огромную Россию. Часть пути преодолели по знаменитой КВЖД.
На мне толстый свитер. Множество отражений в витринах. Чистый дед! Колючие зыркалки, большие, как у черта, рожки, уши, тонкие губы, нос, толи крив, толи поломан, и металлическая рожа. Удивительно - нехитрый физиономический набор нравится некоторым представительницам противоположного пола.
В кинохронике у офицеров и авиаторов иные лица. Вот Колчак - подлинен. Похож, холодным взглядом, на актера Мозжухина. Белоручка. Ошибка Николая Второго - дав грамоту и свободу, через страдания войны крестьянской России, разорвал «цепь», на которой высокородные господа держали чернь. Вкусив иного простолюдина, остановить было уже нельзя. Четыре года войны - и конструкция рухнула, господ развесили на столбах. Неприятно, но неизбежно. Меня, кувшинное рыло, попробуй, запихни обратно в девятнадцатый век! Мне, как Григорию Распутину, нравится топтать паркеты в царских покоях, жадно любоваться картинами старых мастеров и слушать сороковую симфонию Моцарта. Читал и буду штудировать «Феноменологию духа» и «Критику чистого разума». Нам, кувшинным рылам, смешны глупые рассуждения слегка ненормальной мадам Нарочницкой. Их «адмиралы Колчаки», «генералы Юденичи» давно расстреляны, а философы Ильины перестали визжать. Был Гитлер, из мелких буржуйчиков, ставили на Власовых, Красновых, Мережковских, да против «медных» ребят неудачливый правитель слабоват оказался.
Крутится фильм, накатывает лавина кавалерии, и даже на серой пленке видно, как хищно поблескивают язычки обнаженных шашек. Вот они, казацкие шашечки, огромные палаши. Рубани - башку снесешь. На широких плакатах русские богатыри с дубинами, селяне с рогатинами, грозные бородачи, выжимающие руками-лапами черную злодейскую кровь из целой охапки немчуры. Здоровяки на тяжеловозах соединяют пики, готовясь проткнуть врагов. Братья Васнецовы много трудились над лубочной пропагандой. В 1915 году для армии рисовал Маяковский. Несколько лет спустя, в той же манере, трудился за пайку хлеба и воблу в «Окнах РОСТ».